Бросив ключи на стол, он снял куртку и рывком избавился от галстука. Господи, он мог бы попить пива или выкурить сигарету. Но никаких женщин. Проблема заключалась в том, что он дал зарок завязать с этими тремя удовольствиями. На автоответчике никаких сообщений. Монтойя был прав. Он вел слишком замкнутую жизнь. Поддерживал форму, колошматя боксерский мешок, висящий во второй спальне, и даже не был членом лиги боулинга или гольф-клуба. Несколько лет назад он бросил парусный спорт, охоту, покер с большими ставками и перестал пить «Джим Бим».

Закатав рукава, он подошел к холодильнику и уставился на его удручающее содержимое. Даже морозилка, где он обычно держал пару больших упаковок замороженных полуфабрикатов для приготовления в микроволновке, была пуста. Он взял банку безалкогольного пива, открыл ее, затем включил телевизор. Спортивный комментатор начал объявлять результаты дня, в то время как на экране мелькали наиболее интересные фрагменты матчей.

Бенц уселся в кресло с откидной спинкой и сказал себе, что Монтойя глубоко заблуждается. Ему не нужна общественная жизнь. У него есть работа и по-прежнему есть Кристи, хотя она и уехала в колледж в Батон-Руж. Он бросил взгляд на телефон, подумав, не позвонить ли ей, но во время разговора в прошлое воскресенье он почувствовал, что она раздражена; не переносит, что он вторгается в недавно обретенную ею свободу в колледже, словно следя за ней. Бенц снова переключил внимание на ящик, где показывали острые моменты игры «Святых» [2] в понедельник. Он перехватит сэндвич в местном ресторанчике быстрого питания в двух кварталах отсюда, затем откроет портфель и займется бумажной работой. Ему нужно написать несколько рапортов, и он хотел собрать воедино свои записи; а еще имелась пара незавершенных дел, сроки по которым истекали. Он в пятый раз внимательно их изучит, проверит, не пропустил ли он чего-нибудь.

Сделать предстояло многое.

Монтойя ошибался. Бенцу не нужна женщина.

Он был уверен, что они никому не нужны.

Оливии не нравился адвокат. У нее никогда его не было и не будет. Она не понимала, как ее бабушка могла доверять человеку, который выглядел как самый настоящий проходимец. Рэмси Джон Додд любил, чтобы его называли РД. Он был невероятно тучным и обладал такой умасливающей манерой говорить, что, казалось, с него вот-вот закапает жир, как с жареного цыпленка бабушки Джин.

– ...значит, с наследством разобрались, налоги и взносы уплачены, все наследники получили свои выплаты. Если хотите продать дом, сейчас самое время. – Сидя за огромным столом в душной конуре, которую он называл офисом, Рэмси Джон сложил свои толстые руки домиком и похлопал кончиками пальцев. Позади него в единственное окно с жужжанием отчаянно билась муха, которая должна была сдохнуть еще несколько дней назад.

– Я все еще не уверена относительно переезда.

– Что ж, когда решитесь, я могу свести вас с хорошим агентом по продаже недвижимости.

Готова побиться об заклад, что можешь.

– Уолли – настоящий спец в этих делах.

– Я дам вам знать, – ответила она, резко встав, чтобы закончить разговор и скрыть тот факт, что она просто лжет. Она бы и разговаривать со знакомым РД не стала и уж тем более не имела бы с ним никаких дел.

Облаченный в слишком тесный костюм адвокат пожал плечами, словно это не имело значения, но Оливия почувствовала его разочарование. Вне всякого сомнения, направляя знакомым удачных клиентов, он получал свою долю.

– Спасибо вам большое.

– Не за что.

Скрывая отвращение, она пожала его потную руку.

Ее бабушка обычно чуяла мошенников за версту. И как ее угораздило связаться с этой змеей? Потому что его услуги обходятся дешево. Таким был очевидный ответ. Помимо этого, РД был племянником одной из бабушкиных подруг.

– Меня кое-что беспокоит, – произнес РД, с усилием вставая со скрипучего стула.

– Что именно?

– Почему вам достался дом со всем его содержимым, а ваша мама, она получила лишь страховую сумму?

– Вы же юрист. Так объясните мне.

– Вирджиния никак этого не поясняла.

Оливия слабо улыбнулась. Он пытался что-то выудить, и она не понимала зачем.

– Наверное, бабушка просто больше любила меня.

Он напряг мясистый подбородок.

– Не исключено. Я знал ее не слишком хорошо, но понимал, что она, видите ли, странная женщина. Некоторые в наших краях говорят, что она была жрицей вуду. Что она гадала на картах Таро, чайных листьях и все такое. Экстрасенсорное восприятие.

– Ну, нельзя же верить всему, что слышишь, не так ли? – ответила Оливия, пытаясь сменить эту довольно болезненную для нее тему.

– Говорят, и вы унаследовали это.

– Вы хотите знать, не медиум ли я, мистер Додд? Верно?

– Зовите меня РД, – напомнил он ей, и в улыбке мелькнул золотой коренной зуб. – Я вовсе не собирался лезть в чужие дела. Это просто обычный разговор.

– А почему бы вам не спросить обо всем этом мою мать?

– Бернадетт утверждает, что не унаследовала этот дар, если вы так это называете, а вы унаследовали.