Пока он не верил.

– Этот священник-убийца. Как он узнал, что вы наблюдаете за ним? Он вас видел? – спросил Рубен.

– Не знаю. Я не могу этого объяснить, но клянусь, он смотрел на меня.

Монтойя не отступался.

– Как он мог вас видеть? Ведь вас там не было, верно? Вы находились в доме своей бабушки... это был смутный сон.

– Был дым, но я видела сквозь него. Мне казалось, что я смотрю через стекло или прозрачный пластик, окно, может быть... – Сокрушенно вздохнув, она поставила недопитый стакан кофе на стол, затем убрала непослушные волосы с глаз. – Я понимаю, что вы не хотите верить мне, и было бы проще, если бы я исчезла, но я знаю, что это случилось. – Она устремила взгляд на Бенца. – Я готова поклясться жизнью.

Бенц опустил взгляд на лежащий перед ним блокнот. Из внешнего офиса до него доносились звонки телефонов, гул голосов и щелчки клавиатуры, и ему казалось, что он попусту тратит время. Но все же он решил ее выслушать.

– Хорошо. Продолжайте. Вы сказали, что священник снял с себя одежду. Что произошло потом? Куда он направился?

– Он ушел. Вышел через дверь ванной.

– Вы не последовали за ним?

– Не думаю, что это возможно. Так не получается.

– А как получается?

– Я бы и сама хотела это знать. Я обычно вижу отдельные фрагменты, которые с трудом удается связать воедино. На этот раз все было гораздо полнее, но... но затем... я проснулась.

Удобно, подумал Бенц, но воздержался от комментариев. Наконец заговорив, он старался удержаться от скептицизма в голосе.

– Вы помните что-нибудь еще? Вы не заметили что-нибудь особенное, что могло бы помочь нам отыскать дом или квартиру, где это произошло?

– В здании был пожар, – раздраженно ответила она. – Наверное, это несколько облегчит поиск.

Он не попался на удочку.

– Вы уверены, что это произошло в Новом Орлеане?

– Играло радио. Я узнала одну из программ. Значит, это было поблизости, я думаю и... не могу этого объяснить, но чувствовалось, что он в городе или неподалеку... о боже. – Она вздохнула и покачала головой. – Вы мне все еще не верите, да?

– Я просто пытаюсь разобраться в том, что вы говорите, чтобы добраться до фактов. – Хотела она этого или нет, но она раздражала его, выводила из себя. Сначала она была совершенно уверена в том, что она видела, а потом признает, что похожа на ненормальную. Готова расплакаться и через секунду злится как черт. У него имелось с дюжину вопросов, но он больше не хотел ее волновать. И если она лжет, то можно положиться на старое изречение: «Дай ей волю, и она сама себя загубит».

– Итак, – мягко произнес Бенц, – вам известно лишь следующее: кого-то убили, почти обезглавив, сделал это священник, которого вы не сможете опознать, в здании, которое вы не в состоянии описать, но вы почему-то уверены, что это произошло здесь. В Новом Орлеане.

Она опустила взгляд на свои руки.

– Да. Я... я не могу вам сказать, где именно. Но я точно знаю, что это случилось сегодня утром.

– Потому что именно тогда вам что-то снилось.

Ее щеки вспыхнули.

– Нет... я допускаю, что видения могут происходить одновременно с самим действием, но я в этом не уверена. Однако, детектив, как я уже говорила, в той проклятой ванной было радио, и ведущая программы «Полуночные признания» доктор Сэм говорила о важном дне в истории, дне, когда был убит президент Кеннеди. Это сегодня – двадцать второе.

– Конечно, – сказал Монтойя.

– Значит, это важно?

– Не знаю!

– Послушайте, – сказала она, направив палец прямо на него, глаза ее метали молнии. – Я уже была здесь. Я разговаривала с детективом Бринкманом, и каждый раз он отшивал меня, но когда я прочитала о вас двоих, я подумала, может быть, вы другие. Что вы мне поможете. Что каким-то образом вы найдете способ не допустить повторения того, что случилось этой ночью.

– Если что-то случилось.

– Случилось, детектив. Клянусь могилой своей бабушки. – Лицо у нее раскраснелось, и челюсти сжались, выражая непоколебимую убежденность.

– За исключением того, что вам, возможно, просто приснился дурной сон.

– Ни черта подобного. Я знаю разницу.

– Вы хотите еще что-нибудь нам рассказать? – спросил Бенц, и она протяжно вздохнула.

– Нет. Сейчас я ничего не могу вспомнить.

Пора с этим заканчивать. Он с трудом заставил себя улыбнуться.

– Послушайте, госпожа Бенчет... Оливия... я могу сделать немногое. Я не могу начать расследование убийства, не имея трупа или, по крайней мере, сообщения о пропавшей женщине, соответствующей вашему описанию. Судя по тому, что вы мне рассказали, я склонен думать, что вам приснился очень дурной сон.

– Очень дурной? – повторила она. – Очень дурной? У меня нет привычки бежать в полицейский участок после каждого ночного кошмара. Самое меньшее, что вы можете сделать, это проверить. Начните с пожара.