А какое ей до этого дело? Ну смотрит какой-то парень, что из этого? Вероятно, он из тех, которые ловят кайф, подглядывая за девушками в купальниках. Какой-нибудь нудный закомплексованный ботаник, боящийся пригласить девушку на свидание.

Жалкий извращенец.

Она завернулась в полотенце и поспешила под горячий душ. Потом, уже совершенно забыв о вуайеристе, она надела джинсы и свитер. Затем в спешке собрала волосы в «конский хвост», быстро накрасилась и, схватив рюкзак, побежала по кампусу. Большинство ребят, которые были на ногах в этот час, уже исчезли в лекционных залах. Лишь несколько человек спешили по бетонным тропинкам, пересекающим лужайки между старинными кирпичными зданиями. Она бросила взгляд на Адамс-Холл, где у нее английский с доктором Нортрапом, за которым сразу следовала психология с доктором Саттером. Оба они, на ее взгляд, были чудаками. И тот и другой доходили до таких... крайностей. Нортрап считал, что Шекспир был богом, ну надо же, а Саттер задавал кучу домашних заданий. Целую кучу! Если бы только она записалась раньше, то не училась бы у таких заумных преподавателей, но, как обычно, она записалась поздно и попала к Нортрапу, Саттеру и доктору Францу, еще одному чудо-преподавателю. Настоящему психу!

Она побежала по дорожке на свой любимый предмет. Философия религии. Но ее интересовал не предмет обсуждения и не брюзга-преподаватель – доктор Заростер. Господи, он был таким же старым, как и книги, по которым он учил, но его ассистент Брайан Томас, аспирант. Сейчас он был причиной того, что она вставала рано и не пропускала ни одного занятия. Если бы у доктора Саттера или доктора Франца был ассистент, как Брайан, может, она бы не позволяла себе проспать и не пропускала бы их занятия.

При мысли о Брайане Кристи улыбнулась. Он уделял ей особое внимание в течение нескольких семинаров, и ей это польстило. Высокий, с густыми волосами и умопомрачительным телом, он то и дело застенчиво ей улыбался. Иногда на лекциях она обнаруживала, что он смотрит на нее, но затем, когда она поворачивалась в его сторону, он быстро отводил глаза. Словно не хотел, чтобы она это заметила.

Что ж, не сработало. Она поспешила в лекционный зал и стала спускаться по ступенькам, чтобы занять место в передней части аудитории. Заростер как раз открывал свою книгу. Эксцентричный преподаватель бросил на нее раздраженный взгляд.

Подумаешь. Опоздала на пару минут. Она хотела войти по-царски. Чтобы Брайан заметил... только... его не было в этом пещерообразном помещении. Кристи вытащила блокнот и бумагу. Остальные уже вовсю писали; у некоторых даже были карманные компьютеры, и они усиленно вводили в них данные. Заростер принялся листать какой-то затхлый старый том, и его пронзительный голос начал заполнять пещероподобную аудиторию.

Она отважилась окинуть взглядом помещение и наконец увидела его. В задней части лекционного зала в верхнем ряду. Он раздавал какие-то тесты. Опоздав, она, наверное, это пропустила.

Ну, что ж... она сымпровизирует. Насколько сложным может быть тест по Будде?

Она бросила взгляд через плечо и заметила, что Брайан смотрит на нее. Она улыбнулась, и, к ее удивлению, он улыбнулся в ответ.

О господи. Ее сердце екнуло. Она почувствовала, что раснеет, и на секунду опустила глаза. У нее перехватило дыхание. Он был намного старше ее – ему было скорее к тридцати, нежели к двадцати.

Ну и что? Кому какое дело?

А как быть с Джеем?

На мгновение она ощутила чувство вины. У нее есть парень по имени Джей. Или был. Но с тех пор, как она покинула Новый Орлеан и начала учиться в колледже, их отношения стали шаткими. Она бросила взгляд на кольцо на своем пальце. Кольцо-обещание. Такое получаешь перед помолвкой. Теперь это казалось глупостью. И ребячеством.

Под нудный голос старика Заростера она сняла с пальца простое серебряное колечко и убрала его в карман. Затем отважилась бросить последний взгляд через плечо. Брайан находился за два ряда от нее, все еще раздавая тесты. Он не встретился с ней взглядом, но ее это не беспокоило.

Рано или поздно он пригласит ее на свидание. Кристи в этом не сомневалась.

В воздухе пахло на редкость неприятно.

В нем перемешались запахи дыма, сырости, мокрого пепла и обгоревшей древесины.

Бенц мрачно смотрел на место преступления, где сгоревшая коробка дома тлела в лучах утреннего солнца. Рядом с осыпающейся дымовой трубой остались стоять огороженные желтой лентой несколько почерневших бревен, облитых водой из пожарных шлангов. Растущие во дворе полдюжины креповых миртов и вечнозеленых дубов были опалены, так же как стены и крыши соседних домов.

Потирая шею, он уставился на мокрые зловонные развалины. Криминалисты уже работали, тщательно просматривая обломки здания, фотограф и оператор с видеокамерой пристально изучали место, сохраняя визуальный образ остатков. Офицеры в форме следили за тем, чтобы на место преступления не заходили любопытные. Полицейские машины, некоторые с включенными мигалками, перегородили улицу. Одна из групп тележурналистов все еще продолжала съемку, другая уже собиралась уезжать.

Хорошо. Эти телевизионщики всегда тут как тут.

Погибшую уже осмотрели, сфотографировали и унесли в мешке. Бенц успел бросить на нее взгляд, и его чуть не стошнило. Почти двадцать лет он служил в полиции и повидал всякое, но то, что сделали с этой женщиной, было гораздо страшнее.

Осталась одна пожарная машина. Несколько патрульных машин и полицейский фургон стояли под странными углами по периметру места преступления. Некоторые соседи все еще слонялись вокруг, задавая вопросы или разговаривая между собой, когда из-за гряды густых серых облаков над городом выглянуло холодное солнце. Бенц уже поговорил с полицейскими и патологоанатомом и продолжал ломать голову над тем, как, черт возьми, Оливия Бенчет могла все это предсказать.