Я призадумался. Мне рассказывали, что "Голден Четон" был местом, где собирались девицы легкого поведения, но эта девушка не была похожа на тех трудолюбивых пчелок. Я посмотрел ей в глаза и вскоре понял все. Она была наркоманкой и в настоящий момент срочно нуждалась в новой порции.

– Я полагаю, что речь пойдет и о гонораре, не так ли? – сказал я.

Она не смогла этого отрицать.

– Ведь девушкам, какие бы они ни были, тоже иногда что-то надо есть. Кроме того, я уже не могу смотреть на этих бородатых.

Я в уме подсчитал свой капитал. У меня все еще были при себе шесть пятисотенных билетов, которые мне дал Тод Хаммер в качестве гонорара, улучшив тем самым мое материальное положение, но из своих денег у меня оставалось только около тридцати долларов. Я вытащил из кармана две десятки и положил их между нами на столик.

– Большое вам спасибо за то, что вы хотели обратить меня в вашу веру, но я боюсь, что мне придется отказаться. Но если вы ответите мне на парочку вопросов, то эти деньги вы можете считать своими.

Предложение мое не очень-то обрадовало ее, но она так нуждалась в деньгах, что просто не смогла отказаться.

Она взяла со стола деньги и спрятала их в вырез блузки. Потом повернулась ко мне.

– Вы протрубили отбой. Тем не менее я все же думаю, что это доставило бы вам удовольствие. Ну что ж, хорошо... Что вы хотите знать?

Не успел я задать ей вопрос, как кельнер принес нам заказ. Кофе оказался совсем неплохим. Но вино, как я и полагал, оставляло желать лучшего: из одной бутылки бурбона они, видимо, умудрялись наливать пятьдесят порций.

Моя собеседница поманила пальцем кельнера и сунула ему один из моих кредитных билетов. Когда он отошел, она закурила сигарету, в которой явно был не табак, а что-то другое.

Я решил взять себе на заметку: в "Голден Четон" из-под полы можно было достать почти все, что угодно. Я бы с удовольствием выяснил, таким ли уж честным был Хаммер, каким он прикидывался.

Какое-то время Норма молча курила, стараясь задерживать каждую затяжку в легких как можно дольше. Потом произнесла мечтательным голосом:

– Теперь я могу выдержать, пока не получу настоящего. Так что вы хотели узнать?

– Все, что вы знаете о "Пайоле". И все, что вы знаете о Томми-Тигре и о женщине-репортере, из-за которой он был осужден.

Она сказала все таким же мечтательным голосом:

– Все стало иначе.

– Не понимаю.

– Все стало иначе с тех пор, как Томми перестал играть на тромбоне в этом кафе. Его игра действительно брала за душу.

– Значит, вы уже тогда были постоянной посетительницей, когда публику развлекал Мулден?

– Да.

– И вы знали Мэй Арчер?

Она пожала плечами.

– Разве может один человек знать другого? Иногда мы выпивали вместе.

– Вы знали, что она работает репортером?

– Нет.

– А кто-нибудь другой?

– Наверняка нет.

– Во время суда вы показали, что все придерживались мнения, что Мулден и Мэй Арчер уже несколько недель были любовниками?

– Да, так думали все.

– Имелись какие-нибудь основания для этого?

Она снова пожала плечами.

– Такое ведь сразу замечаешь. – Норма скривила губы. – За ручки они друг друга не держали. И никто их не видел вместе в постели. Но особенно в последнее время она всегда ждала, пока он не закончит играть. И всегда они уходили вместе. Все трое...

– Трое?

– Он, она и тромбон... – По ее взглядам и звучанию голоса я понял, что наркотик уже сильно подействовал на нее.

Я придвинул к ней чашку кофе. Правда, кофе мало чем мог ей помочь.

– Скажите мне, пожалуйста, вы были в ту ночь в "Голден Четон", когда было совершено убийство?

– Была.

– И вы видели, как они уходили вместе?

– Да.

– Она шла добровольно?

– Во всяком случае, ему не надо было нести ее на руках. – Она пригубила свой кофе. – Но знаете, что я думаю? Я думаю, что эта свинья лжет, утверждая, что он ее не убивал. Мне кажется, что он хотел ее брать все снова и снова, а она этого уже не хотела. И тогда он рассвирепел и стукнул ее своим тромбоном, чтобы сделать податливее. А потом снова стал нажаривать, бил и нажаривал... Только ему надо было раньше прекратить ее бить...

– Да-а, – протянул я. – Это тоже довольно приемлемая версия. Только кое-что тут не укладывается в рамки. Супруг убитой утверждает, что она не могла связаться с Мулденом. Говорит, что в этом отношении ей с ним было хорошо.

Норма последний раз затянулась своей сигаретой.

– Что могут знать супруги о своих женах? Когда-то я была замужем, но одновременно имела связь еще с двумя мужчинами. И ни один из троих не подозревал о других. – Воспоминание ее развеселило. Она радостно сверкнула глазами. – Сколько удовольствия я тогда получала!