Лысый парень с бородой объяснил:

– Шопена, Брамса и им подобных...

– И нельзя сказать, чтобы Коннорс был плох, – попытался защитить его ударник. – Раньше он умел волновать людей. Но с тех пор, как не он сидит на лошади, а лошадь на нем, он словно зажат между двумя мирами.

– А что вы можете сказать о его жене? – спросил Хэнсон у одной из неумных девиц. – Она тоже работала вместе с ним в "Голден Четон"?

Та фыркнула.

– Она была еще скучнее, чем он. Типичный буржуазный стиль. "Прошу тебя, разбуди меня, дорогая мама, рано утром, я хочу посмотреть восход солнца".

Другой битник, с длинными волосами, добавил:

– Певичка она была весьма посредственная. И к тому же считала себя выше клиентов. – И добавил с глубоким удовлетворением: – Но однажды она чисто взяла одну очень высокую ноту. Это случилось, когда в заведении появились мальчики Амато и избили ее и ее мужа за то, что они выступали в ресторане Хаммера.

Хэнсон возвел очи к потолку.

– Что посеешь, то и пожнешь. Господь помогает тем, кто задает правильные вопросы. Значит, вы говорите, что ее мужа избили мальчики Амато за то, что они выступали в заведении Хаммера?

У битника было теперь такое лицо, словно он сожалеет о сказанном.

– Да, сэр, – выдавил он неохотно.

– Ну, на сегодня достаточно, – распорядился Хэнсон. – Можете снова забираться в свои логова. И я думаю, что мне не надо вам напоминать, что вы не имеете права покидать пределы города. Судя по вашему виду, никто из вас не в состоянии купить билет на транспорт.

Одна из девушек остановилась рядом с моим стулом и с улыбкой посмотрела на меня.

– А вы – роскошь, – вполголоса сказала она. – Почему бы вам не зайти как-нибудь к нам в "Голден Четон"? Я бы с удовольствием обратила бы вас в нашу веру. Кто знает, может быть, и вам бы это понравилось.

Я ответил, что очень сожалею, но в 432-м году один парень по имени святой Патрик уже обратил ирландскую половину моих предков в христианскую веру. А приблизительно в 1780 году миссионеры, следовавшие за капитаном Куком, сделали то же самое с моей гавайской половиной. По этой причине, хотя ее предложение и звучит очень заманчиво, я, как полнокровный христианин, должен всячески оберегать себя от дальнейших обращений.

Лысый бродяга был единственным человеком, который меня понял.

– Очень остроумно, – кисло сказал он. – Вам бы в цирке выступать. Вы кто? Наполовину ирландец, наполовину гаваец? На вашем месте я бы уже давно сошел с ума от этого.

Если учесть, чьими устами это было сказано, я мог счесть это и за комплимент.

Сержант Кейс посадил Коннорса в камеру и вернулся в кабинет.

– Почему битникам все люди кажутся сумасшедшими, кроме них самих? – спросил он.

Я пожал плечами, мол, не имею ни малейшего понятия, и спросил Хэнсона, что он теперь собирается делать.

– Я думаю, что вызову теперь одновременно Марти и Тода. Правда, вряд ли мы что-нибудь из них выжмем. За них будут говорить их адвокаты. Но мы по крайней мере узнаем, собираются ли они перегрызть друг другу глотки.

– А что это даст?

– Выясним, что девушку убил один из людей Амато. Чтобы она не "раскололась" полностью перед тобой. Или же это был один из людей Хаммера. Такая версия тоже не исключается. Тогда Амато постарается отстранить тебя от расследования дела.

Его рассуждения показались мне слишком сложными, но Том, видимо, знал, что делает. Обычно он это знал.

– Только, прежде чем их выслушаем, уточним кое-что, – сказал Том. – Ты – на нашей стороне, а работаешь якобы на Хаммера?

Я напомнил ему, что дал слово. И добавил, что теперь я имею личный интерес в этом деле. Ведь Мейбл была убита выстрелом, который, по всей вероятности, предназначался мне. Я ухмыльнулся.

– Тем не менее мои личные чувства не помешают мне взять у Тода Хаммера три тысячи наличными и впридачу новый "мерседес".

Он невольно прыснул и попросил сержанта Кейса вызвать Хаммера и Амато с их людьми.

Они появились вместе со своими людьми: адвокатами и телохранителями. Удалось прошмыгнуть и некоторым репортерам. Все вместе они образовали солидную группу. Смотреть на их суету было даже смешно. В передней они обменивались лишь мрачными взглядами, а тут попытались выступить единым фронтом против закона и внезапно стали приветливыми и добродушными.

Тод и Марти, улыбаясь, обменивались дружественными репликами и мягко похлопывали друг друга по спине. Даже их адвокаты пожали друг другу руки.

– Я буду краток и сразу перейду к делу, – прервал их "братание" Хэнсон. – Кто из ваших негодяев застрелил Мейбл Коннорс? Или речь при этом шла о мистере Алоха? Может быть, женщина была убита случайно?

Я подумал, что оба, по совету своих адвокатов, откажутся отвечать на такой лобовой вопрос. Но я ошибся.

– Боюсь, что не понимаю вас, капитан, – невозмутимо сказал Амато. – И уверен, что мистер Хаммер тоже вас не понимает. Возможно, что у нас обоих в прошлом были темные пятна. Но уже несколько лет мы являемся честными бизнесменами.