Детская и спальня соединялись большой ванной комнатой. У одной из кроваток горел ночник. В комнате пахло грязным бельем и специфическим детским запахом. А к этим запахам примешивался другой, сладковатый, с которым я слишком хорошо познакомился во фронтовых лазаретах в Корее. Ничто на свете не пахнет так, как кровь.

Я поднял крышку плетеной корзины для белья и вынул оттуда пропитавшийся кровью платок. Тот, кто воспользовался им для перевязки, должно быть, потерял много крови. Я бросил платок обратно в корзину и оглядел спальню.

За окном быстро светало. В полуоткрытое окно вливалось достаточно света, чтобы я мог все отчетливо разглядеть. Мебель была обычная, которую приобретают в рассрочку. Двуспальная кровать, большой платяной шкаф, два маленьких кресла и симпатичный шезлонг. Перед зеркалом на комоде для бритья стояло фото в рамке.

Я прошел в комнату и долгое время смотрел на фотографию. Мэй Арчер была красивой женщиной. Во всяком случае, в то время, когда была сделана фотография. На миленьком личике, в обрамлении темных локонов, выделялись большие глаза.

Наверное, эта женщина много требовала от жизни.

Я поискал глазами мужскую половину этого брачного союза. Арчер, должно быть, спал так же беспокойно, как и его дети. У него вообще одеяло валялось на полу. На нем были только пижамные штаны, а на обнаженной груди красовался сложенный носовой платок, весь красный от крови и приклеенный пластырем.

Я присел на пустую кровать и осторожно пошарил под подушкой. То, что я искал, я нашел почти сразу: короткоствольный револьвер того же калибра, что и пуля, которой была убита Мейбл Коннорс. Я вынул обойму, вытащил из нее патроны и сунул оружие обратно под подушку.

Потом я потряс его за плечо.

– Арчер! – позвал я его тихо. – Просыпайтесь! Это я, Алоха! – Несмотря на то что он был ранен и к тому же, видимо, принял дозу снотворного, реакция у него была, как у кошки. Он вскочил и в тот же миг в руке у него оказался револьвер.

– Что вам здесь нужно? – потребовал он.

– Собираюсь арестовать вас за убийство жены, – спокойно ответил я. – А так же за убийство Мейбл Коннорс.

Какое-то мгновение он сидел на кровати и переваривал то, что я ему сказал.

Сперва мне показалось, что он будет блефовать. Но потом он, видимо, отбросил эту мысль – понял, что уже прибыл на конечную остановку.

– Я боялся вас, – тихо проговорил он. – С самого начала я боялся вас – когда эта француженка Тода Хаммера рассказала мне, что наняла частного детектива. И я испугался еще больше, когда узнал, что она наняла вас.

– Вы следили за ней до моего бюро?

– Да. А потом я проследил, как вы отправились в полицию.

– И там вы подложили бомбу в мою машину?

– Да.

– Значит, у вас случайно оказалась в кармане бомба?

– Нет. Конечно, не случайно. Она была в моей машине. Понимаете, я уже давно собирался покончить с собой. И хотел это сделать так, чтобы подозрение пало на банду "Пайола". Это дало бы моим детям двойную страховую сумму.

– Но когда на сцене появился я, вы изменили свой план, украли ремонтную машину, отправились к зданию полиции и попытались меня убить.

– Все так...

– Почему именно меня?

– Вы собирались освободить Мулдена.

– А вы его так ненавидели?

– Ненавижу, – уточнил Арчер с горечью в голосе. – Не было бы его и этого проклятого поручения из газеты, Мэй и сейчас бы еще спала вот на этой постели, на которой вы сидите. Вам не понравилось, если бы ваша жена влюбилась в другого человека? Если бы она отдала ему тело и душу, а до этого клялась вам любить вас до гроба, в горе и радости?

– Пожалуй, я бы чувствовал себя не особенно счастливым, – согласился я.

В комнате становилось все светлее. Через несколько минут совсем рассветет.

– Ну, хорошо, – сказал я. – Вы хотели меня убить, потому что я собирался помочь Томми-Тигру выбраться из-за решетки.

– Не называйте его так.

– Пусть будет Мулден. Но это не объясняет, почему вы убили Мейбл Коннорс.

Он провел по глазам тыльной стороной ладони, словно хотел избавиться от кошмара, который все еще преследовал его.

– Это вышло по ошибке. Я не хотел этой женщине зла. И я горько об этом сожалею...

– Это не возвратит ей жизнь. Вы хотели застрелить меня?