– Что бы вы сделали?

– Уж я бы знал, что делать. Я бы вернул деньги Тоду Хаммеру! – Он искоса посмотрел на Ивонну. – И его девушку. А потом, по возможности элегантнее, отошел бы от дела. В противном случае у вас внезапно так начнет разить изо рта, что даже ваши лучшие друзья не смогут больше общаться с вами. Хотя на деньги можно купить почти все, что угодно, но друзей на них не приобретешь.

Вот, значит, как! Я улыбнулся, но почувствовал себя не очень-то хорошо.

– Другими словами: если я хочу и впредь находиться с прессой в хороших отношениях, то ничего не должен больше делать для Мулдена и предоставить полиции одной выискивать преступника? Это же относится и к убийце Мейбл Коннорс?

– Вы все отлично обобщили.

Мне стало жарко под воротничком.

– Могу сказать лишь одно. Плевать я хотел на всех вас!

После этого я повернулся в сторону Ивонны. Она уже начисто вылизала свою тарелку и теперь глодала косточку от бифштекса.

– А вы возьмите салфеточку и вытрите себе ротик. Мы сматываемся отсюда. – Я помог ей подняться на ноги. – Пойдемте! Сейчас надо ехать домой и ложиться спать.

Она была еще достаточно пьяна, чтобы не возражать.

– С кем спать? С вами?

Джен Хэнли скривила лицо.

– Разве из этого не получился бы милый отчет для нашей газеты? – Она пожала плечами. – К несчастью, мы издаем только семейный листок.

Я бросил на стол денежную купюру за наш ужин и потащил Ивонну за собой на улицу.

Когда мы были уже под вечерним небом, она удивленно повернулась ко мне.

– Почему эти люди так себя вели? И почему они мне не поверили? Ведь я говорила только правду. Том не сделал этой девочке ничего плохого. И Тод вовсе не пытался убить вас... И он не имеет отношения к смерти миссис Коннорс.

– Да, я знаю. Вы же сами им сказали.

Площадка для машин хотя и была освещена, но не до самого конца, где я оставил машину. Я был рад, что Ивонна была трезвее, чем в ресторане. Она уже больше не качалась, когда мы шли к ее "кадиллаку". Солнце зашло уже несколько часов назад. С океана дул прохладный ветер.

Я открыл дверцу машины и хотел было усадить Ивонну, как в тот же момент словно окаменел. Маленький твердый предмет с профессиональной ловкостью ткнулся в нижнюю часть моего позвоночника.

Я не мог видеть, кто это, но понял, что в мою спину уперся пистолет.

Я оглянулся через плечо. Адвокаты, видимо, быстрее отыскали судью для подписи их жалобы, чем я предполагал.

Хотя в этом месте было довольно темно, я все-таки узнал одного из телохранителей Амато.

– Пожалуйста, садитесь в машину, мисс Сен-Жан, – сказал спокойно человек с револьвером. – На заднее сиденье. – Своей свободной рукой он вытащил у меня из кобуры револьвер. – И вы – рядом с ней, Алоха!

Ивонна стояла в нерешительности, но в этот момент из темноты появились еще три фигуры. Один из людей пригрозил:

– Если вы вздумаете кричать, вас ждут большие неприятности. Делайте, что вам говорят. И тогда мы очень мило побеседуем с вами.

Это была нелепая кровавая шутка. Со стоянки мы видели освещенные окна полицейского управления и башню Дворца Правосудия. И тем не менее ничего не могли сделать.

Ивонна вопросительно посмотрела на меня. Теперь она уже окончательно протрезвела.

– Садитесь, – сказал я охрипшим голосом.

– Очень умно. Вы действительно хитрец, Алоха! – сказал мне парень с револьвером. – Дело в том, что нам дали поручение привезти вас и девчонку. А после всего того шума, который вы учинили, нам безразлично, каким образом мы это сделаем.

Я решил прояснить сложившуюся ситуацию.

– Поручение? Оно исходит от Амато?

– Совершенно верно, Алоха! – Он весьма чувствительно надавил на мой позвоночник, и я сел на сиденье рядом с Ивонной. Человек с револьвером втиснулся в машину рядом со мной. Раскрылась дверца с другой стороны, и один из парней занял место рядом с Ивонной.

Я почувствовал себя одновременно набитым дураком и сардиной в масле – ведь все-таки заднее сиденье "кадиллака" не настолько широкое, чтобы вместить трех парней по двести фунтов весом и вдобавок одну девушку.

Два других парня заняли места на переднем сиденье. Никто не сказал ни слова, пока водитель не свернул на Пятую Улицу и поехал по направлению к Харбор Фривей.

Ручка Ивонны отыскала мою. Рука была холодная.

– Я же вам говорила, Джонни! – боязливо прошептала она. – Томми не убивал девчонку.

Я с таким же успехом мог поверить ей и сейчас, и позже. Дуло револьвера, которое раньше упиралось мне в спину, теперь касалось моего лба. Похоже, что Томми-Тигр сказал правду.

На свидании с ним в тюрьме я спросил его: "Если это сделали не вы, то кто же, по-вашему мнению, мог это сделать?" – И он ответил: "Наверняка кто-то из конкурентов Тода. Так называемая "Пайола-Банда". Они знали, что я работаю на него. Если скандал будет крупным, песенка Тода будет спета, и они загребут его дело в свои руки".