Она покраснела от удовольствия, но задаваться не стала:

— Просто немного изучала историю кино.

Она вернулась к своему рассказу. Вскоре ее мать умерла.

— Разум покинул ее раньше, чем умерло тело. После похорон я уволилась с работы, собрала вещи и переехала в Саванну.

На этот раз Дункан ей не подсказывал. Он хотел выслушать историю целиком.

— Мне казалось, что я быстрее смогу проникнуть в подпольный мир Савича, чем в окружение Като. Чет упоминал в своем письме, что Савич бывает в клубе под названием «Белый фрак». Я устроилась туда на работу.

Он включил кондиционер, но она опустила стекло, чтобы лицо обдувало теплым ветром.

— Я не танцевала на сцене. Не подсаживалась за столики к посетителям. Никогда не уединялась с ними. Разносила напитки. И все.

— Я не спрашивал.

— Но хотел знать. Все хотят знать. — Она замолчала задумчиво, потом добавила: — Ты удивишься, но некоторые посетители были очень милыми. Любезными. Почти… скромными или извиняющимися, что ли. Другие, конечно, орали, напивались, грубили и дебоширили. Я их ненавидела. Но не уходила, и в конце концов Савич меня заметил. — Она посмотрела на Дункана. — Не так, как ты подумал.

— Его покорил твой острый ум? — съязвил тот. Она тихонько засмеялась:

— Вообще-то да. Почти все расчеты в клубе ведутся наличными. Каждый вечер менеджер тайком клал себе в карман несколько сотен, и никто этого не замечал. Я предложила ему поручить бухгалтерию мне. Пригрозила рассказать о его махинациях Савичу, который тоже был партнером в этом бизнесе. Менеджер, хоть и был туповат, сообразил, чем все для него закончится, если Савич узнает о его воровстве. Так что мое предложение показалось ему привлекательнее. Он попросил Савича дать ему помощника и отметил мои счетоводческие способности. А я сумела сократить им расходы и поднять прибыль.

Дункан остановился на светофоре. Неподалеку была детская площадка, полная резвящейся малышни. Дункан заметил, с какой тоской смотрит на них Элиза. Она продолжила, когда на светофоре загорелся зеленый.

— В результате я завоевала доверие и уважение Савича. Насколько это с ним возможно. Я-то, разумеется, ему ни капли не доверяла и ненавидела за то, что он сделал с Четом. Мне было тяжело даже находиться рядом с ним; но он хотя бы не притворяется. С Савичем всегда знаешь, что почем. А Като, напротив, каждый день восседает в суде, выносит другим приговоры. Носит мантию. Стучит молоточком Кажется таким благородным, мудрым, правильным, защитником законов, государства и божьих заповедей. От его лицемерия просто тошнит. Для меня его вина вдвойне тяжелее.

Дункан нашел «Уол-март» и зарулил на парковку. Но оба они продолжали сидеть в машине.

— Теперь тебе будет легко поймать Савича, — сказала она.

— Я в этом сомневаюсь.

— Но теперь у тебя есть прямой свидетель, — возразила она. — Я видела, как он хладнокровно убил человека.

— То есть Наполи, — сказал он. — Расскажи еще раз, что произошло на мосту.

— Я забыла, где мы остановились.

— Начни с того момента, когда ты отняла у Наполи его пистолет.

— Я выхватила пистолет у него из рук и швырнула в реку.

— Гм.

— Что?

— Ничего, — сказал он. — Просто интересно…

— Что?

— Почему ты просто не застрелила его из этого пистолета?

Эти слова задели ее, глаза сверкнули гневом.

— Я застрелила Троттера, потому что он не оставил мне другого выбора. Он стрелял первым. Но я ведь отобрала у Наполи пистолет. Неужели ты думаешь, что я стала бы стрелять в безоружного? Неужели даже сейчас ты веришь, что я на такое способна?

Он отвернулся.

— Вернемся к событиям на мосту. Ты побежала.

— Дункан, ответь на мой вопрос.

— Я отвечу на него после того, как получу ответы на все свои вопросы, — так же резко произнес он.

Она посмотрела на него долгим взглядом, но потом обуздала свой гнев и продолжила:

— Я мчалась изо всех сил. Он не сумел меня догнать, хоть я и была в одной босоножке. Когда я оглянулась, он бежал к машине. Наверное, понял, что бегом догнать меня не сможет, и решил попробовать сделать это на машине. В тот же момент я заметила приближавшийся автомобиль.

— Откуда?

— Из города. Я бежала в противоположном направлении, к Хатчинсон-Айленд. Я решила, что теперь, слава богу, смогу попросить о помощи. Я уже хотела вернуться и помахать водителю. Но, поравнявшись с моей машиной, водитель остановился и вышел. Это был Савич. Я была поражена. Меньше всего я ожидала увидеть здесь его. Я спряталась в тень опоры.

— Зачем? Вы с Савичем были друзьями. Ну ладно, знакомыми, — поправился он, заметив выражение протеста на ее лице. — Почему ты не позвала его по имени, не побежала к нему, размахивая руками?