— Простите меня, я вовсе не это хотела сказать… — почти прошептала она.

Мэгги была счастлива выплеснуть нерастраченный материнский инстинкт на Ондайн и хлопотала без устали. Она принесла огромное белое полотенце и укутала девушку, тихонько что-то напевая.

— Все так и должно быть, моя дорогая! Молоденькие девушки частенько боятся мужчин перед… первой брачной ночью! Но тебе, золотце, бояться нечего. Граф, правда, иногда кажется бессердечным и твердым как кремень, — Мэгги улыбнулась, — но на самом деле он прекрасный человек, дорогая, думаю, самый лучший из мужчин.

Ондайн закрыла глаза и ощутила слабость в коленях. Пухлые руки Мэгги подхватили ее, окружили мягким кольцом и повлекли — к кровати.

— Вы… хорошо его знаете? — робко спросила Ондайн.

— Насколько это возможно. Он частенько здесь проезжает. Его величество просто обожает лорда Четхэма и посылает за ним, чуть только случается какая-нибудь заварушка. Поговаривают, что при дворе с нетерпением ожидали его женитьбы… Больно уж он приударял за женщинами… — Мэгги осеклась, почувствовав, что наболтала лишнего. — Да что там, все мужчины волокиты… — пробормотала она и, сердито фыркнув, добавила: — И хотя я всем сердцем люблю и почитаю нашего доброго короля Карла, но женщин он тоже порядочно распустил! Сплошные любовные приключения! Но забудьте об этом, моя дорогая! Уверяю, что граф Четхэм окружит вас почетом и будет носить на руках! Иначе зачем бы он Женился на вас, когда самые богатые и знатные леди королевства были к его услугам?

«Носить на руках!» — повторила про себя Ондайн, чувствуя дрожь в пальцах и трепеща всем телом. Неужели Мэгги не видит, что граф не испытывает к ней ни малейшего интереса? Неужели этот человек настолько ослепил ее?

Она выдавила покорную улыбку и поднялась, обернувшись полотенцем.

— Мэгги, а вам, случайно, не доводилось слышать ничего странного про моего господина?

— Странного?

Ондайн покраснела до корней волос.

— Ну, скажем… о каких-нибудь его не совсем обычных привычках?

Озадаченная вопросом, Мэгги некоторое время стояла как вкопанная. Наконец ее взлетевшие от удивления черные брови вернулись на прежнее место, и она с облегчением рассмеялась:

— Нет, голубка, ничего странного я не слышала. Известно, что граф довольно суров… Слава его оружия гремит повсюду. Он побывал во многих сражениях. Кроме того, он человек, имеющий собственное мнение. А что до отношений с прекрасным полом… Нет, никаких странностей за ним не замечали. — Она погрузилась на мгновение в какие-то свои мысли, а затем пожала плечами. — Он очень скрытный. Возможно, поэтому ни одна женщина и не может перед ним устоять. Но что бы ни говорили, доверься мне. Я многих повидала на своем веку: господа приходят и уходят; лорды и леди, короли и королевы — всем приходится путешествовать. И скажу, что редко встречала человека любезнее лорда Четхэма. Я никогда не видела, чтобы он срывал гнев на слугах или был жесток с животными. Он суров, но справедлив. Как посмотришь, с какой охотой и даже радостью работают на него слуги, сразу ясно, что их хозяин хоть и слывет строгим, но обходится со своими людьми хорошо! — Мэгги живо встала с постели: — А теперь давай посмотрим, что он для тебя купил?

Она принялась распаковывать огромный тюк, глухой удар которого, по всей видимости, и слышала Ондайн, когда в ее комнату вошел лорд Четхэм.

— Ах! Какая красота! — восхитилась Мэгги.

Ондайн натянуто улыбалась, наблюдая, как Мэгги достает шелковый шарф, затем нижнюю юбку из тонкого голубого льна.

Мэгги, продолжая восхищенно охать, вытащила лиф и верхнюю юбку из богатого венецианского бархата, за ней последовал узкий верхний жакет, обшитый галунами.

— Здесь даже пара прекрасных башмачков, — пробормотала Мэгги. — Трудно поверить, чтобы у мужчины достало вкуса подыскать такой модный наряд!

— Наверное, он часто делает покупки для своих любовниц, — горько заметила Ондайн, удивившись, что ее это так задевает. Разве у нее уже не было многочисленных тому доказательств? Лорд Четхэм никак не походил на человека, принявшего целибат. Но что-то внушало ей надежду, что-то скрывалось за его физической силой, за властным выражением глаз, за мужественностью черт. Она вспоминала особенность его движений, неожиданный юмор, чувственный изгиб губ, на которых играла улыбка в то время, как глаза вспыхивали золотым огнем.

— Поймите, дорогая, — сказала Мэгги озабоченно. — Мне бы не хотелось заставлять графа слишком долго дожидаться обеда. Он наверняка голоден.

Конечно, голоден! Ондайн снова захотелось закричать, но она лишь скромно потупила глаза. Она ведь и сама умирает от голода, так что нет смысла испытывать его терпение, если он собирается предложить ей поесть!

Ондайн заторопилась, роняя полотенце и на ходу бормоча благодарности, пока Мэгги помогала ей одеваться. Одежда, подобранная с превосходным вкусом, удивительно точно подошла по размеру. В эту минуту девушке было безразлично, чем придется отблагодарить лорда Четхэма, — она блаженствовала от безграничного счастья жить! Пусть даже это счастье досталось ей по непонятной прихоти графа.

— Ах голубка! Какая же ты красавица… Сказочная красавица! — заахала Мэгги, и ее яркие голубые глаза засветились от удовольствия. — Теперь я понимаю, почему лорд Четхэм забыл обо всем на свете! Нам осталось лишь причесаться. Я не стану закалывать твои волосы — ведь ты сегодня невеста, — только расчешу их получше. Ну вот, наконец я могу похвастаться своей работой!

Ондайн улыбалась, глядя на излучавшую доброжелательность Мэгги, и покусывала нижнюю губу. Нет, сегодня она не станет невестой. Когда-нибудь после она отблагодарит лорда Уорика Четхэма за великодушие, с которым он подарил ей жизнь. Конечно, он своими насмешками, как острым лезвием, ранил ее гордость и самолюбие, но она знала, что по гроб жизни обязана ему. Да, когда-нибудь…