Мама! Я терплю все ради тебя!

Он сделал несколько упражнений без обычного удовольствия. То ли дождь, то ли мысли о маме мешали. Потом вышел и спустился по лестнице на руках. Благо никто не видит. И доктор, и фрау, и Матильда-жиргут еще дрыхнут.

Павел открыл дверь в сад, вдохнул влажный воздух. У самого входа образовалась прозрачная лужица, капли били по ней, вздувая легкие пузыри, которые тут же лопались. Дождь стучал по листьям, по земле, по переполнившейся водой пожарной бочке.

Сходить к Отто? Он встает обычно рано. Написать письмо маме на машинке.

Он постучал в дверь под лестницей.

– Да!

– Доброе утро.

– Чего уж тут доброго, - ворчливо ответил Отто. Он сидел на койке и брился, глядясь в осколок зеркальца, прислоненный к пишущей машинке. С лица на шею сползала мыльная пена, образуя фантастический белый воротник.
– Заходи. Слышал, на фюрера покушались?

– В каком смысле?

– Бомбу подложили. Фюрера бог спас.

Павел смотрел на Отто во все глаза. Потом спросил:

– Партизаны?

– Какие, к черту, партизаны! Генералы. Целый заговор.

– Немецкие генералы?

– Турецкие, - сказал Отто, отирая лезвие бритвы о кусочек газеты.
– Сами фронт развалили, а кидаются на Гитлера. Сукины сыны! А ты, наверное, был бы рад, если б фюрера кокнули?

– С чего вы взяли, Отто?
– оторопело спросил Павел.

– Да нет, я так, от злости… Полночи письма печатал. Очень доктор встревожен. Он ведь чуть не всех тех генералов, что бомбу подкладывали, знает. Самому фюреру написал: мол, мой фюрер, бомбу подложили в сердце Германии и что сталось бы с Германией, если бы мерзавцы достигли своей гнусной цели! Не щадите, мой фюрер, врагов! Все немцы с вами!
– Он вздохнул.
– Вот такие дела.

Отто вытер лицо и шею смоченным в воде кончиком полотенца, сложил бритву, сунул зеркальце в стол. Павел молча наблюдал за ним.

– Послушайте, Отто, а что было бы, если бы фюрера… того?

– А черт его знает! Наверно, запросили бы мира. Русские-то к самым границам рейха подошли.

Павел подумал:

– Нет. Русские не пойдут на мировую.

– Почему?

– Они же нас бьют! Мы же не говорили о мире, когда наступали. А теперь они не захотят слушать. Они раздолбают весь наш рейх.

– Да ты говоришь, как этот… как его… пораженец! Смотри, Пауль.

– Я знаю русских. Они доведут дело до конца, - уверенно сказал Павел.

– Ничего… Фюрер обещал новое оружие.

– Да… Конечно… Отто, можно я напечатаю маме письмо?

– Садись, коли охота. Стучи. Дело не хитрое. Хотя я первое время все не туда тыкал, не в ту букву.

Павел уселся на стул, рассмотрел клавиши, где какая буква.

– Сейчас я тебе лист заложу.

Отто вставил в машинку лист бумаги, щелкнула каретка.

– Вот так переведешь, когда строчка кончится. А я пойду умоюсь.
– Он взглянул на окно.
– Льет и льет.

Отто взял полотенце и ушел. Павел нашел нужную букву и стукнул по клавише. Рычажок щелкнул. Бумага передвинулась. На ней осталась синяя буква.

"Здравствуй, мама! Давно от тебя нет писем. Почему? Что случилось? Я жив, здоров. Мы уехали из Берлина в союзное государство - Словакию. Здесь горы и вообще красиво…"

Вернулся Отто.

– О! Ты делаешь успехи. Смотри-ка сколько настукал! Давай, давай… "В Берлине случилось большое несчастье. Генералы чуть не убили нашего фюрера. Сегодня идет дождь. Это небо плачет. Что бы ни случилось - мы победим! Хайль Гитлер!

Всем от меня привет.

Целую тебя. Твой сын Пауль".

Письмо вышло коротким, куцым. Он не знал, о чем писать. Да и машинка подводила. Столько времени уходило на поиски букв! Вроде вот она, рядом, а хлопнешь не по той. Морока! А все же он написал письмо.

– Завтракать пора, - сказал Отто.
– Доктор не любит, когда опаздывают. Впрочем, ему сегодня не до тебя. И не до меня. Пойду в пивнушку. Давно не сидел за кружкой пива. Компанию не составишь?

– Матильду пригласите.

– Опасно, - засмеялся Отто.
– Ее надо сладким угощать. Пошли.

– Я сейчас. Письмо отнесу к себе.

Павел поднялся в свою комнату, положил письмо на стол. Дождь стучал по подоконнику. Удивительно, как все письма, напечатанные на машинке, похожи одно на другое. Вот письмо, которое напечатал он, собственноручно. А похоже на письмо от мамы…

Он открыл ящик стола и достал мамины письма. Положил рядом со своим. Удивительно! Даже "f" и "а" скошены так же, а над "i" сбита точка, нету ее. А на других машинках есть! Как же это?