– Когда-то я сказал, что всегда буду рядом и помогу тебе в трудную минуту, - Дарий ободряющее похлопал монаха по плечу.

– А мне ты говорил совсем другое, - возмутился Рихтер.
– Что занят другими мирами и в этом тебе скучно, неинтересно и так далее.

– Так и есть. Но в тоже время я говорил, что маленькая частица меня наблюдает за происходящим и иногда творит что-то по собственному усмотрению, - уголки губ Дария приподнялись в легкой усмешке.

– А… Тот странный домик в лесу, - догадался монах, - где мы нашли еду и постели. С маленькой совой.

– Ты с такой любовью рассказывал девочке сказку о Лесном духе и сторожке, что я позволил себе воплотить твою выдумку в жизнь. Она мне понравилась.

– Я был поражен, увидев этот домик посреди лесной чащи, - признался монах.
– Действительно поражен.

– Теперь он иногда будет появляться посреди леса. Эта сторожка станет живой легендой. В самом деле, Клемент, если ты когда-нибудь дойдешь до конца, так и не встретив свою вторую половину, и станешь богом, ты сможешь сделать много чудесного.

– Что мне вторая половина?
– покачал головой монах.
– Соединившись с ней, я потеряю себя, став другим. Любить можно и чужую душу. Зачем искать счастье где-то, когда его можно найти рядом с собой?

– Ты удивительный человек, - покачал головой Дарий.
– Вера в торжество Света побеждает в тебе остальные чувства. Даже седьмое.

– И что стало с моей верой? Во что мне теперь верить, в кого? В Вас? В этом был весь смысл моей жизни.

– А разве что-то изменилось? Когда в чем-то неуверен, то попроси совета у своей души. Прислушайся к ее голосу.

– Спрошу. Это все, что у меня осталось, - кивнул монах и вздохнул.
– Не знаю… Я устал думать и сожалеть. Хочу, чтобы все как можно быстрее закончилось. Теперь я готов к окончательной смерти.
– Он вопросительно посмотрел на Рихтера.
– Ты меня проводишь?

– Ступай с миром.
– Создатель коснулся полы рясы монаха и тот исчез.

Рихтер удивленно уставился на Дария.

– Куда ты его отправил?

– Обратно на землю. Я решил сделать ему небольшой подарок.

– То есть как это - подарок?

– Теперь у него отличное сердце. Здоровое, как у двадцатилетнего парня.

– Но он уже умер! Дарий, ты нарушаешь правила, - с укором сказал Рихтер.
– У тебя не должно быть любимчиков.

– У меня и Смерть не должен быть кровным братом, верно? К тому же, Творец я или нет? По-моему это самое малое, что я мог для него сделать. Всего лишь чуть-чуть подправил линию судьбы, и направил ее по альтернативному пути.

– Ты стер ему память?

– Нет. Все, что он узнал здесь, останется с ним до конца. Надеюсь, Клемент сделает соответствующие выводы.

– Ты и правда не хочешь наблюдать, как он снова и снова возглавляет собственный орден?

– Да, эта история с орденом могла затянуться. Он мог бесконечно долго трансформироваться в разные общественные образования, всякий раз являясь в новом обличье.

– Это из-за страха передо мной, - улыбнулся Смерть.
– Люди готовы верить во что угодно, лишь бы жить вечно. И откуда у них такая привязанность к своему хрупкому неудобному телу?

– Они к нему привязаны, потому что у них нет другого.

– Это их проблемы.

– У нашего общего друга огромная сила воли, - заметил Дарий.
– Он может многое выдержать. Он и сейчас верит в какой-то особый Свет, заставляющий его совершать хорошие поступки и бескорыстно помогать людям. Даже я толком не знаю, откуда исходит его уверенность в собственной правоте. Он знает и чувствует. Его душа - это настоящая тайна. И хоть мы с тобой далеко не последние существа в этой вселенной, - гном сорвал с дерева персик и протянул его Рихтеру, - мы можем гордиться, что у нас есть такой друг.

– Легко быть уверенным в себе, обладая всемогущими божественными возможностями, - кивнул Рихтер, соглашаясь.
– Гораздо труднее остаться таким, будучи простым человеком.

Клемент очнулся и открыл глаза. Он по-прежнему находился в спальне и лежал на кровати, укрытый покрывалом. Воздух был пропитан умиротворяющим спокойствием. Сквозь занавеси окна пробивались первые предрассветные лучи солнца. Было слышно как тихо тикают механические часы, стоявшие на комоде.

– Я жив… - он изумленно коснулся рукой груди и сделал глубокий вдох. Сердце нисколько не болело.
– Какое счастье… Я жив… Спасибо.