– А чего это вы тут раскомандовались?
– злится Рабиш.
– Я сам решу, когда, что и как!

– Док, я не командую, я прошу.

Наши взгляды встречаются. Он вздыхает и бормочет:

– Вот свалились же вы на мою голову, Брайан. Такого пациента и врагу не пожелаешь!

Воскресенье. Четыре утра. Самое сладкое время для сна. Особенно если лежишь в теплой уютной кровати, а за окном метет февральская вьюга. Но нам пятерым не до сна. Мы с Лонгом, Томом и двумя его парнями сидим в мобиле, припаркованном неподалеку от полигона клуба "Бешеных Псов" и ждем, пока один из парней по имени Арчи справится с охранной системой. Арчи деловито колдует над портативным визор-фоном, что-то мурлыча себе под нос, и вскоре извещает нас, что путь чист. Вылезаем из теплого брюха мобиля и ежимся, ощутив на лицах колючее прикосновение ветра со снегом.

– Ну и погодка, - бормочет Стю, второй из парней Тома.
– При такой погоде гонять, костей не соберешь.

– Это здесь, на Земле. А на орбите всегда одна и та же погода, ясная, - отвечает ему Лонг.

– Ну да, ну да, - спохватывается Стю.

– Том, ты бы остался в мобиле, - предлагаю я.

– Нет, - упрямится он, - я с вами.

Мы вчетвером проходим в ворота полигона, а Арчи остается контролировать обстановку снаружи.

Вообще, полигоны всех гоночных клубов похожи как две капли воды - их и строили-то по единому типовому проекту. И все же разница есть. Чувствуется, что этот клуб не из успешных. Здесь повсюду сквозят небрежность и жесточайшая экономия. Они проявляются в отсутствии людей-охранников при входе - ясно, что владельцы "Бешеных Псов" вынуждены экономить деньги на персонале. И в том, что круглосуточный обогрев тротуара включен только на площадке перед ангаром с лайдерами, а остальное пространство заметено снегом, который поутру будут расчищать роботы-чистильщики. И в не вывезенных с вечера мусорных баках, и в сотне других мелочей. Но особенно тягостное впечатление производит на меня сам ангар. Я привык, что в нашем, в стрельцовском, царит идеальный порядок. Билл беспощадно штрафует гонщиков и техников за оставленные в спешке инструменты или за криво припаркованные лайдеры. Здесь же порядок не соблюдается вовсе, похоже, всем на все плевать. Пол усеян промасленной ветошью, по углам валяются вперемешку сломанные и новенькие запчасти, лайдеры стоят, как попало, короче полный кавардак.

– Мне даже страшно представить, в каком состоянии у них сами лайдеры, - говорю я Лонгу.
– Знать бы раньше, пришли бы сразу после полуночи, чтобы успеть привести их в порядок. Наверняка потребуется какой-то мелкий ремонт.

– Вряд ли все так уж плохо, - сомневается Лонг.
– Пилоты ж не полные придурки, должны понимать, что к чему.

Том напряженно слушает наш разговор и встревожено хмурится. Мне очень хочется успокоить его, сказать, что все в порядке, но действительность превосходит мои самые страшные опасения - предназначенным для гонки лайдерам требуется не мелкий, а самый настоящий ремонт. В одном из них орбитальные ускорители барахлят, а во втором рулевая система срабатывает с задержкой аж в три секунды. Конечно, на таких лайдерах можно подняться на орбиту, к примеру, на прогулку, чтоб на звезды посмотреть да девушек покатать, но в профессиональную гонку лучше не соваться.

– Вот засранцы, - растеряно тянет Лонг.
– Во что машины превратили, уроды. Да на таких лайдерах от выстрела нипочем не уйти, как пить дать собьют!

Том меняется в лице и порывается что-то сказать, но я останавливаю его:

– Ладно, мужики, время еще есть. Техники и пилоты "Псов" придут не раньше восьми. У нас почти четыре часа, так что давайте-ка за работу.

– Обе машины сделать не успеем, - чешет в затылке Стю и косится на Тома.

– А обе и не надо, - возражаю.
– Сделаем рулевую систему для Лонга, а в лайдер с испорченными ускорителями сяду я.

– Э, нет, - начинает спорить Лонг, но я останавливаю его: - Доверься мне, ладно? Это моя территория, и я знаю, что делаю.

Мы с головой уходим в работу. К счастью, Лонг оказывается механиком от бога, да и у Стю руки явно не из задницы растут, а Том помогает на подхвате, так что к исходу четвертого часа нам удается привести лайдер Лонга в норму.

– Ну, все. Том, Стю, вам пора сваливать, - говорю, - а то сейчас сюда народ стекаться начнет.

Стю кивает, желает нам удачи, а Том смотрит на нас с Лонгом и говорит:

– Я ваш должник, мужики. Вечный должник.

– Сочтемся, - по обыкновению ворчит Лонг, а я добавляю: - Не забудьте встретить нас на финише.

Том и его люди должны помочь нам незаметно исчезнуть после гонки.

Они покидают ангар, а мы с Лонгом расходимся по "своим" лайдерам, надеваем "презервативы" и прячемся в грузовых отсеках.

Дальше время тянется нудно и медленно. Мне сквозь приоткрытый люк слышно, как начинает собираться народ, как вяло переругиваются сонные техники. Потом приходят гонщики и тренер. Они втроем садятся в "мой" лайдер, размещаются в десантных креслах, а за пилота берут одного из техников.

Я удивленно пожимаю плечами. Ну и странные у них тут порядочки! Лайдеры на стартовую площадку Луны-3 перегоняют не сами гонщики, а техники! У нас, у "Отвязных Стрельцов", так не принято. Перед гонкой мы с Мартином всегда сами пилотируем свои машины, летим молча, без разговоров, чутко отслеживая работу всех систем. Этот процесс сродни медитации, и он очень важен, чтобы до последнего винтика прочувствовать машину, стать ее частью, слиться с ней. Но у "Бешеных Псов" гонщики и тренер используют это время полета для последнего совещания.

Включается пусковой реактор, и лайдер начинает вибрировать. Так быть не должно. В хорошо отлаженном двигателе вибрация практически не ощутима. Делаю себе пометку в уме об очередной неисправности и прислушиваюсь к голосам. Хм, это не совещание, это ругань. Тренер грозится выгнать гонщиков ко всем чертям, если они сегодня не займут хотя бы пятого места, а те отбрехиваются в том смысле, что они лучше пойдут персональными пилотами к богатым дамочкам, чем станут гробиться в "Огненной Серии" за такую смехотворную плату. Впрочем, ни сам тренер, ни гонщики явно не верят ни в пятое место, ни в увольнение. Ругаются они вяло - по привычке. Наверное, это стало чем-то вроде ритуала.