– Нет, - честно признаюсь я.

– Нет, - ворчит Рабиш.
– Я могу только отчасти смягчить ваше состояние, погрузив в искусственный сон, но предупреждаю, вам будут сниться кошмары.

– Потерплю, док. Так сколько я провалялся без сознания?

– Почти сутки. Сейчас четверг, вечер.

Ого! До "Огненной Серии" осталось всего два дня, не считая остатка сегодняшнего, а из отпущенного мне Пауком срока пять. Вот блин! Мне некогда валяться в кровати, у меня чертова прорва дел. И одно из них - Ирэн.

– Док, а Мартин вчера привозил к вам Ирэн?

– Да. С ней все в порядке. Она полностью освободилась от гипноза, ее жизнь вне опасности, - сухо говорит Рабиш.

Мне очень хочется спросить, где она сейчас, но я молчу, а сам Рабиш, похоже, не собирается дальше развивать эту тему. Ладно, тогда перейдем к другой.

– Док, а когда я смогу выписаться из клиники? Видите ли, до "Огненной Серии" осталось всего два дня, и было бы просто здорово, если бы завтра утром вы отпустили меня на тренировку…

– Че-го?!
– Его лицо краснеет от негодования, а глаза вылезают из орбит от бешенства.
– Утром?! Да вы!… Да я вас!… Будете лежать месяц как минимум!

Ага, месяц! Размечтался! В воскресенье, хочет он того или нет, я буду сидеть в кабине лайдера. Вот только сейчас ему об этом говорить не обязательно. Пусть сперва успокоится немного. Тем более что препираться у меня больше нету сил. Мне снова становится плохо, подступает тошнота, и в глазах двоится. Меня будто затягивает в темную смачную яму. Пытаюсь сопротивляться, но темнота подступает все ближе, и я вновь проваливаюсь в воспоминания…

…Вакансия в клубе "Отвязных Стрельцов" была всего одна, а нас, претендентов, аж двадцать человек. Большая часть отсеялась на экзаменах по навигации и механике, некоторых завернули врачи, так что до собеседования дотянули всего семеро, а после двухчасовой молотилки на тренажерах Мартин отобрал троих, и меня в том числе. Нас отпустили по домам, а назавтра с утреца мы должны были предстать пред грозными очами Билла для окончательного отбора. Мои соперники, вымотанные до предела тренажером, с радостью рванули по домам, а я тайком проскользнул в ангар с лайдерами - мне до жути захотелось увидеть вблизи этих грозных "птиц".

В ангаре царило рабочее оживление: сновали техники, периодически появлялись пилоты, залезали в кабины и выруливали на взлет или, напротив, возвращались из полета. На меня обратил внимание один из техников.

– Эй, ты чего здесь лазишь?

Я с гордостью показал ему электронный бейджик-пропуск.

– Новичок, значит, - кивнул техник и вернулся к своим делам.

– А ты чего домой не ушел?
– раздался за спиной голос Мартина. Я обернулся. Он уже переоделся в серый мягкий скафандр, но шлем не надел, нес в руке.

– Я… это… посмотреть…

– А… - понимающе протянул Мартин и внезапно предложил: - Хочешь подняться со мной на орбиту?

– Да!

– Тогда пошли в раздевалку, наденешь презерватив.

– Чего?!
– вытаращился я.

– Мы так называем легкий гоночный скафандр, - пояснил Мартин.
– Он предохраняет от перегрузок, от внезапного падения давления, от пожара… короче предохраняет. Впрочем, бывают случаи, когда и презерватив не спасет…

Мартин сделал паузу и искоса взглянул на меня.

– Ты знаешь, почему у нас появилась вакансия?

– Угу, - кивнул я.

Об этом много кричали по визору. Во время прошлого заезда "Огненной Серии" произошла трагедия. Гонщик-бегун "Стрельцов" был сбит противником и попытался сесть на Луну-3, но не сумел вовремя погасить скорость и со всего маха врезался в поверхность. Хоронили его в закрытом гробу, а его напарник-стрелок ушел из клуба и, по слухам, начал пить, вероятно, обвиняя в случившемся себя - ведь его прямая обязанность заключалась в том, чтобы защищать своего бегуна.

– А почему вакансия всего одна?

– Потому что новым бегуном буду я, - пояснил Мартин.
– И мне нужен стрелок.

…Господи, до чего же мне плохо! Я словно угодил в гигантскую мясорубку - меня ломает и выкручивает наизнанку. "Будто стоишь на голове и поддерживаешь языком желудок". Это не я сказал, это кто-то из классиков, но лучше мои ощущения не передать.

– Бедненький, - слышу знакомый голос, и на мой пышущий жаром лоб опускается холодная ладонь.
– Потерпи, скоро тебе станет легче.