Неуклюжая, огромная Джейн едва не поскользнулась, бросившись из кухни в коридор. В бесконечную спираль ужаса. Стены украшали следы от фонтана артериальной крови. Кровавый шлейф тянулся от гостиной, где Фрост, опустившись на колени, рукой зажимал артерию на шее Бонни Ван Гейтс и одновременно вызывал по рации "скорую помощь". Кровь сочилась меж его пальцев.

Риццоли опустилась на колени возле упавшей женщины. Широко раскрытые глаза Бонни закатились от ужаса, будто она видела саму Смерть, нависшую над ней и готовую заключить ее в свои объятия.

– Я не могу остановить кровотечение! – воскликнул Фрост; с его руки тонкой струйкой капала кровь.

Риццоли схватила с кушетки покрывало и скомкала его в кулаке. Потом нагнулась, чтобы прижать импровизированную повязку к шее Бонни. Фрост убрал руку, и, прежде чем Риццоли успела заткнуть рану, горло женщины снова покрыла кровь. Повязка тут же промокла.

– У нее и рука кровоточит! – воскликнул Фрост.

Посмотрев под ноги, Риццоли увидела, что из порезанной ладони Бонни вытекает кровавый ручеек. "Нам не остановить этот поток..."

– Где "скорая"? – спросила она.

– Едет.

Бонни подняла руку и ухватилась за Риццоли.

– Лежите смирно! Не двигайтесь!

Бонни дернулась, теперь уже обеими руками хватая воздух, словно отбиваясь от нападения.

– Держи ее, Фрост!

– Господи, какая она сильная.

– Бонни, прекратите! Мы пытаемся помочь вам!

Женщина снова дернулась, и Риццоли ослабила хватку. Лицо обдало теплом, и она почувствовала на губах кровь. Джейн стало дурно от ее железистого привкуса. Бонни вывернулась на бок и засучила ногами, как поршнями.

– Она умирает, – сказал Фрост.

Риццоли с силой прижала щеку Бонни к ковру и вновь заткнула тряпкой рану. Кровь теперь была повсюду – когда Риццоли пыталась восстановить давление на скользкую поверхность раны, она забрызгала и рубашку Фроста, и свой пиджак. Так много крови. Господи, сколько же крови может потерять человек?

По дому загремели шаги. Это были двое ребят из бригады наблюдения. Риццоли даже не подняла взгляд на ворвавшихся в комнату мужчин. Фрост крикнул, чтобы они держали Бонни. Но их помощь уже была не нужна: судороги сменились агонией.

– Она не дышит, – сказала Риццоли.

– Перекати ее на спину! Давай быстрей.

Фрост накрыл губами рот Бонни и принялся делать искусственное дыхание. Потом поднял окровавленное лицо.

– Пульса нет!

Один из копов положил ладони на грудь жертвы и начал массаж сердца. Его руки безжалостно давили на голливудскую грудь Бонни. С каждым нажатием из раны вытекала лишь тонкая струйка крови. В ее венах осталось слишком мало крови, чтобы питать жизненно важные органы. Они откачивали пересохший колодец.

Бригада "скорой" прибыла с трубками, мониторами и капельницами. Риццоли отошла в сторону, чтобы не мешать их работе, и ей вдруг стало так нехорошо, что пришлось присесть. Она рухнула в кресло и опустила голову. До нее вдруг дошло, что она сидит на белой ткани и пачкает ее кровью со своей одежды. Когда Джейн вновь подняла голову, Бонни уже подключили к капельнице. Ее блузка была порвана, лифчик разрезан. Провода ЭКГ опутывали ее грудь. Всего неделю назад Риццоли думала об этой женщине как о кукле Барби, тупой и пластмассовой, в розовом трико из спандекса и босоножках на шпильках. Сейчас она и впрямь казалась пластмассовой, восковой, с безжизненными глазами. Риццоли заметила одну из босоножек Бонни, которая валялась в стороне, и представила, как женщина пыталась убежать в этой немыслимой обуви. Как клацала по коридору высоченными каблуками, а потом боролась с убийцей. Даже после того как медики увезли Бонни, Джейн все сидела, разглядывая бесполезную туфлю.

– Она не оклемается, – констатировал Фрост.

– Знаю. – Риццоли взглянула на него. – У тебя весь рот в крови.

– Ты бы на себя посмотрела в зеркало. Я бы сказал, что мы оба хороши.

Джейн подумала о крови и о том, что в ней может содержаться. ВИЧ. Гепатит.

– На вид она казалась здоровой. – Это было все, что смогла выдавить из себя Джейн.

– Все равно, – возразил Фрост. – Ты ведь беременна и все такое...

"Ну и какого черта я здесь делаю, по щиколотку в крови? Я должна лежать дома у телевизора с поднятыми вверх опухшими ногами, – думала она. – Будущая мать не может так жить. Никто не может так жить".

Она попыталась встать из кресла. Фрост протянул ей руку, и впервые она не отвергла его помощь. "Иногда приходится принимать руку помощи, – подумала она. – Иногда стоит признаться в том, что сама ты не справишься". Ее блузка окаменела от запекшейся крови, руки покрылись бурой коркой. Скоро появятся криминалисты, а за ними и пресса. Как всегда, эта чертова пресса!

Пора было привести себя в порядок и приступить к работе.

Маура вышла из машины, тут же оказавшись под прицелом фотокамер и микрофонов. Проблесковые маячки полицейских патрульных машин полыхали голубыми и белыми огнями, освещая толпу зевак, которые выстроились по периметру ленты оцепления. Она без колебаний направилась к дому, не давая журналистам шанса приблизиться. У дома она кивнула патрульному, охранявшему место преступления.