– Не смущайся, солнышко. Все будет хорошо. Не думай пока ни о чем – только о нашем будущем сыне или дочери. Поедем прямо домой, к Брайану?

– Да, мне хотелось бы прямо к нему. До сих пор не могу поверить, что он нашелся. Что он наконец мой.

Кучер остановил карету возле крыльца, а когда Гай и Блисс вышли, покатил на задний двор, где располагались конюшни и каретный сарай. Но не успели молодые супруги подняться по ступенькам, из-за колонны вышел какой-то человек и преградил им дорогу.

– Джеральд! – Блисс судорожно вцепилась в руку Гая, и он успокаивающим жестом обнял жену за плечи.

– Ты! Лживая маленькая дрянь! – зарычал Фолк. – Как это тебе удалось охмурить виконта? Ведь ты обещала выйти замуж за меня ради того, чтобы я дал свое имя тому ублюдку, которого ты носишь в своем животе! – Он бросил на Гая уничтожающий взгляд.

– Интересно, знает ли твой муженек о том, что ты беременна? Беременна от какого-то грязного пирата?

Гай выступил вперед, загораживая собой Блисс: Фолк был в такой ярости, что, казалось, вот-вот бросится на нее. У Гая чесались руки – так хотелось ему вцепиться в глотку мерзавцу. Но вместо этого он спокойно сказал:

– Довольно, Фолк. Блисс – моя жена, и никому не позволено оскорблять ее. Если ты хочешь драться со мной – что ж, я к твоим услугам. Только хочу предупредить: на шпагах я не знаю себе равных, а то, что у меня нет одного глаза, не мешает мне попадать из пистолета в муху на лету.

– Я не опущусь до того, чтобы драться на дуэли из-за какой-то шлюхи, – проворчал Фолк. несколько сбавляя тон. – Все, что мне было нужно, так это ее деньги. Впрочем, переспал бы я с ней тоже не без удовольствия!

Вот это он сказал напрасно. Секундой позже Фолк почувствовал, что лежит на земле, уставившись в небо, а из носа у него течет кровь. Когда же он пошевелился и сделал попытку подняться, Гай просто придавил его сапогом, словно лягушку.

– Вы заплатите за это! – прохрипел Фолк. – Оба заплатите!

Гай небрежно отпихнул его ногой и, взяв под руку Блисс, поднялся на крыльцо. Фолк с трудом встал и крикнул им вслед, бессильно сжимая кулаки:

– Надеюсь, ты теперь счастлива, Блисс! Ведь тебе удалось смешать с грязью и меня, и своего отца!

Слова Фолка неожиданно попали в цель: Блисс вдруг и в самом деле почувствовала себя виноватой. Она остановилась и хотела обернуться, но Гай крепче сжал ее руку.

– Вспомни о том, что сделал с тобою твой отец. Он не меньше Фолка виноват в том, что со всеми нами случилось за эти годы.

– Я... Я знаю. – Всхлипнула Блисс. – Но, несмотря ни на что, это же мой отец! А Фолка я и в самом деле обманула...

– Такой человек, как Джеральд Фолк, никогда не пропадет, – сказал Гай, открывая перед Блисс входную дверь. – Это... вещество не тонет.

В холл выбежал Брайан, бросился им навстречу, и при виде сына Блисс сразу забыла о Фолке и о его бессильных угрозах.

Впрочем, бессильных ли?..

«Ничто не должно омрачать нашего счастья», – твердо сказала она себе.

– Да и сможет ли Фолк чем-нибудь повредить человеку, которого все окружающие считают английским виконтом? Только бы прошлое Гая не выплыло наружу!

Тогда им всем нечего бояться.

Повар постарался от души, готовя для новобрачных праздничный обед. Гай распорядился, чтобы обед был сервирован в спальне в десять вечера – после того, как Брайан, который знал уже о свадьбе и первым поздравил родителей, отправится спать.

Блисс первой поднялась в спальню, когда еще не было и девяти: ей хотелось немного отдохнуть, а Гай остался внизу, потягивая бренди перед камином. В спальне Блисс уже ждала Манди с целой кипой нарядных ночных рубашек.

У Блисс еще не было времени поговорить с Манди по душам и ответить на все вопросы, которые, безусловно, должны были накопиться у верной няни.

– Что ты собираешься делать дальше, солнышко? – спросила Манди, взбивая подушки. – Этот виконт... Он кажется мне опасным человеком. Впрочем, выйти замуж за мистера Джеральда было бы тоже не лучше... Но скажи, почему ты так неожиданно решила выйти за мистера Хантера? Ведь ты его почти не знаешь! Ох, сдается мне, солнышко, что ты попала из огня да в полымя. И что скажет виконт, когда узнает о ребенке? Ты об этом-то хоть подумала?

– Присядь, Манди, – со вздохом сказала Блисс. – Ты – мой самый близкий друг, и тебе я могу сказать все начистоту. Я знаю, тебе трудно будет все это понять... Да что там, я и сама себя понять не могу!

Манди грузно опустилась на стул и запричитала:

– О боже, боже мой! Теперь мне еще страшнее за тебя, солнышко! Что же ты наделала?!

Блисс наклонилась к старой негритянке и положила ладонь на ее руки.

– Ты уже видела Брайана, Манди?

Та кивнула и озабоченно нахмурилась.