– Знаю, – откликнулся Даэман. Вид у него был мрачный, подавленный, плечи ссутулились. – Я пытался разговорить ее, но она… просто исчезла. Как будто провалилась.

Супруга Хармана строго, с большим сомнением уставилась на собеседника.

– Ты уверен, что так и было, Даэман? Мы все перетрудились, перенервничали, слишком мало спали… Это привидение точно к тебе приходило?

Мужчина гневно блеснул глазами, однако ничего не ответил.

– «Запомни, что в Ничьей гробнице Никого больше нет», – пробормотала будущая мать и осмотрелась вокруг.

Люди продолжали заниматься ежедневными привычными обязанностями, вот только те, что на собрании голосовали против, держались поодаль от тех, кто был «за», и ни один не хотел общаться с лысым Элианом. Ада едва не расплакалась.

Ни соньер, ни его пилот в тот день так и не вернулись. На другой и на третий – тоже.

Наконец жена Хармана поднялась в небо на шатком плоту в компании Ханны (она управляла машиной) и своего кузена, который отправился на охоту за пределы кольца из войниксов, а заодно хотел посчитать безголовых тварей-убийц. Утро выдалось ясное, без единого облачка, теплый ветерок предвещал весну… и путешественники отлично различали чудовищ, кишащих внизу, сомкнувших кольцо радиусом в две мили вокруг Ямы.

– Я не очень-то разбираюсь, – прошептала Ада на ухо мужчине, хотя они находились на высоте тысячи футов над войниксами. – Но, кажется, только на том лугу их три-четыре сотни. А сколько всего, по-твоему? Тысяч пятнадцать? Больше?

– Думаю, больше, – спокойно сказал Даэман. – Наверное, тридцать—сорок тысяч.

– И как они не устанут стоять на месте? – спросила будущая мать. – Им что, не нужно ни есть, ни пить?

– Похоже, что не нужно, – отозвался кузен. – В те дни, когда мы принимали войниксов за слуг, ты видела, чтобы хоть один из них уставал, или ел, или пил? Я – нет.

Ада ничего не ответила. Те времена ушли в далекое прошлое, о котором не стоило и вспоминать, хотя закончились они чуть менее года назад.

– Полсотни тысяч, – пробормотал сын Марины. – И это только сейчас. А они прибывают по факсу каждый день.

Ханна повела небесный плот на запад, на поиски дичи и свежего мяса.

На четвертый день детеныш Сетебоса в Яме достиг размеров годовалого теленка – если возможно представить себе теленка в виде пульсирующего серого мозга с желтыми глазками, разевающимися ротовыми щелями и уймой розовых трехпалых ладошек на серых стеблях.

– Мамочка, мамуля, – шептала эта тварь в голове Ады, во всех головах, – мне пора выходить. Эта ямка слишком тесная, а я так хочу кушать, что больше не могу терпеть.

Ранним вечером, за час до наступления сумерек и долгой, кромешной зимней ночи, у Ямы собралась группа людей. Мужчины и женщины по-прежнему жались поближе к тем, с кем одинаково голосовали по поводу соньера. Никто из колонистов теперь не расставался с дротиковой винтовкой, а самострелы держали под рукой на всякий случай.

Касман, Каман, Греоджи и Эдида целились в чудовище-переростка. Остальные стояли рядом.

– Ханна, – спросила супруга Хармана, – как там небесный плот, его нагрузили припасами?

– Да, – подтвердила подруга, – ящики с самым необходимым уже на борту, и еще хватит места для десяти человек. А потом можно будет сажать по четырнадцать пассажиров.

– Ну и сколько времени уйдет на то, чтобы доставить людей на остров и распаковать вещи? – осведомилась Ада.

– Сорок две минуты, – ответил ей Ламан, потирая обрубки искалеченных пальцев на правой руке. – Тридцать пять – на одних людей.

– Плоховато, – нахмурилась будущая мать.

Ханна шагнула к огню, который постоянно горел у Ямы.

– Дорога на остров занимает четверть часа в один конец. Машина не может лететь быстрее.

– А соньер добрался бы меньше чем за минуту, – вмешался Лоэс, один из самых вспыльчивых членов общины. – Минут через десять мы все были бы на месте.

– Но у нас нет соньера, – бесцветным голосом произнесла бывшая хозяйка особняка и невольно покосилась на юго-запад: там, за рекой, в гуще лесов поджидали своего часа пятьдесят тысяч войниксов.

Никто был прав. Даже если перенести всех людей на остров, серые твари нагрянут через несколько часов или даже минут. Несмотря на то что факс-узел Ардиса по-прежнему не работал (двое дежурных проверяли его днем и ночью), войниксы как-то ухитрялись факсовать. Похоже, поняла Ада, колонистам уже нигде не укрыться от горбатых убийц.

– Давайте займемся ужином! – воскликнула она, заглушая тягучий холодный голос отродья Сетебоса, опять пронизавший головы всех присутствующих:

– Мамуля, папуля, мне пора выходить. Откройте решетку, папуля, мамуля, не то я сам управлюсь. Я уже сильный. И очень голодный. Мы скоро встретимся.