Петр не был расположен, и это было несомненно, к шуткам. Он попытался медленно спуститься по склону, помогая себе мечом как опорой, и было видно, как подрагивают от холода или от слабости его колени. Саша, дрожа от волненья, спускался рядом с ним. Каждый неверный шаг или неожиданный толчок беспокоили его рану, мальчик заметил это особенно сегодняшним утром, и он ругался всякий раз, когда боль резко усиливалась.

— Ну, пожалуйста, потерпи, — говорил Саша, стараясь, как только мог, поддерживать его.

В какой-то момент Петр даже попытался идти чуть быстрее, и тут же поскользнулся на грязи, но, благодаря, может быть, Богу, мальчик успел подхватить его. Петр должен был сказать спасибо и мальчику, который был постоянно так искренне и глубоко добродушен, несмотря на все остальные слабости. Петр стоял некоторое время, держась за него, и наконец похлопал его по плечу, коротко рассмеялся и сказал, часто и тяжело дыша:

— Все хорошо, парень. Видишь, мы не упали.

— Да, — сказал Саша. — Обопрись на меня.

Ему ничего не оставалось, как переложить часть своей тяжести на мальчика, пока они спускались до конца склона, где он наконец смог перевести дыханье. В воздухе немного потеплело, хотя они еще и чувствовали холод от промокшей одежды.

— Отвратительное место, — сказал Петр, вглядываясь в стену деревьев, прореженных густым кустарником. Она закрывала все пространство впереди них и безжизненной серой массой тянулась и вдоль их пути.

Саша молчал.

— Ведь ты знаешь, — сказал Петр, — что Воджвод никуда не исчез и ты все еще можешь вернуться туда, малый. Ведь ты не сделал ничего страшного, и ты можешь всегда наврать им что угодно. Ведь не должен же ты рассказывать о том, что помогал мне…

Саша покачал головой, заранее отрицая его предложение.

— Ну хорошо, — продолжал Петр, начиная нервничать, — здесь должно быть недалеко до реки, будем надеяться на это.

Саша же, согнувшись пониже, взял немного зерна из их запасов и насыпал его на придорожный камень.

— Полевик, — сказал он. — Мы уходим, и спасибо тебе. — Затем он поднялся и бросил небольшую горсть зерна в лесную чащу. — Лес, лес, мы только пройдем через тебя, и от нас не будет никакой беды.

Петр только покачивал головой. Может быть, подумал он, единственным благоприятным выходом для них будет позаимствовать пищу у здешних белок. Но он все-таки прибавил к сашиной горсти и несколько зерен из своего кармана, чтобы порадовать мальчика, а затем бросил еще два или три в серую лесную стену, и громко сказал, чувствуя себя едва ли не последим дураком:

— Лес, лес. Перед тобой двое, безнадежно спасающихся от закона! Мы не причиним тебе вреда, поэтому и ты будь добр к нам и позволь нам безопасно добраться до реки!

Ветер переменился. Он теперь дул со стороны леса, и поэтому был заметно холоднее, чем со стороны лугов.

— Пока что хорошего мало, — продолжал Петр, сдерживая дыханье от внезапной волны холодного воздуха. Он захромал вперед, приговаривая: — Ну, берегись, черти!

— Не шути, — сказал Саша. — Пожалуйста, не шути Петр Ильич. Разве ты не знаешь, что рассказывают? Леса очень опасны, если ты будешь совать нос в их дела.

— Я ничего не знаю об этом, и я не хочу беспокоиться из-за подобных сказок. Они приносят лишь один вред.

— Есть, например, лешие, у которых ноги вывернуты задом наперед, и мы не должны ступать по их следам, чтобы не заблудиться. А есть лесовики, которые будут привлекать тебя своим пением, а ты будешь идти и идти за ними…

— Мы будем придерживаться дороги, — сказал Петр, поглаживая свои скулы. — И ничего не будем трогать. Мы будем разговаривать очень вежливо и с чертями, и с лешими, будем продолжать идти вперед и не будем обращать никакого внимания на певчих, которые могут оказаться на деревьях, и которые должны явно походить на здешних птиц, если они только водятся в этом лесу.

— Олени, должно быть, съели здесь все зерно, — сказал Саша.

— Они наверняка не сделали этого, к моей радости.

— Если только всех оленей не переловили волки.

— Послушай, малый… — начал было Петр, но тут же попытался найти более подходящие слова. — Тогда эти волки должны быть сыты, и, следовательно, мы будем в безопасности. Постарайся быть повеселее, а то так ты накличешь на нас беду.

— Я-то нет, — воскликнул Саша с негодованием. — Я-то нет, Петр Ильич, а вот ты, накличешь.

— Ну, хорошо, хорошо. Но ведь все-таки я не колдун, и какое тогда значение имеют мои слова?

Саша с большой опаской взглянул на него, словно не доверяя этому, последнему доводу.

— Запомни, что нет ничего другого, кроме удачи, — продолжал Петр, излагая преимущество собственных взглядов на вещи, — которая бывает, например, в игре. И я сомневаюсь, что Отцу Небесному нужна твоя помощь в его собственных делах.

Саша застыл на мгновенье с открытым ртом, затем быстро закрыл его, и после этого долгое время путники шли молча.