Алла даже растерялась.

— Что ты, Толик, как ты можешь такое говорить?! Я замужем, мои дети здесь со мной, а ты намекаешь, что я…

— Но вы столько времени с ним проводили!

— Так я же хозяйка дома, а обстоятельства экстраординарные — с кем же еще он должен был их обсуждать? Не с тобой ведь и не с Зойкой.

— Простите меня, я дурак, болтаю, сам не знаю, что. Это я от расстройства. А так, я совсем не дурак, учился в школе хорошо, и на права быстро сдал, другие по два-три раза пересдавали.

— Причем здесь твои права?

— Ни при чем, это я для примера… что не дурак… а просто, болтанул, не сердитесь, хорошо?

— В одном ты прав: Зойка, действительно слушалась Николая. Почему?

Вдруг Толик вскочил, заставив Аллу вздрогнуть. Рекс тоже вскочил и заворчал.

— Алла Сергеевна, а ведь это и мотоциклисты сделать могли!

— Что это?

— Ну, с Зойкой…

— Так. Приехали. А они-то при чем? Пораненные люди. Тем более, Николай их в комнате запер, когда я одного из них у двери кабинета застала.

— Да? Тогда отпадает. Вот черт, крутится что-то в голове, а поймать не могу.

— И у меня та же история. Это от усталости. Спать нужно ложиться. Иди к себе и постарайся уснуть.

— Хорошо. А куда — к себе? Я же у мотоциклистов спал!

— Да, как это я не подумала! Что же делать? Может быть, в зойкиной спальне ляжешь?

— Что вы, я там не засну…

Его прервало рычание собак. Оба пса вскочили и бросились к окну.

Сквозь приглушенный шум бури стало слышно царапанье и стук в окно, закрытое ставнями.

— Тсс, — шепотом произнес Толик и на цыпочках пошел к окну. Он отогнал собак и стал открывать оконную створку. Алла напряженно ждала. Она вздрогнула, когда Толик открыл ставню, и в комнату ворвался холодный ветер, швырнувший добрую пригоршню дождевых струй чуть ли не на середину комнаты. За окном был человек.

Толик помог ему влезть, и когда тот встал на ноги и выпрямился, Алла не сумела удержать возглас: в комнате стоял один из мотоциклистов, обвязанный по поясу веревкой, скрученной из разорванных простыней.

— Не бойтесь меня, — произнес он негромко, — я вас не обижу. Я друг.

Придя в себя, Алла с Толиком заговорили в два голоса:" Мужик, ты чо, ты чо людей пугаешь, разве так можно, вы же ранены, вам нужно лежать, как вы до нас добрались, я думал ты мотоциклист, а ты каскадер, что за дела, объясните, наконец, в чем дело".

Пришелец спокойно выслушал их и спросил:

— Можно мне в ванную — я руки испачкал о карниз, не переношу, когда руки грязные?

— Да, конечно, — растерянно ответила Алла.

Вдруг он закачался и стал нашаривать стул. Толик подскочил к нему, поддержал и усадил в кресло, приговаривая, что если голова ушиблена, нужно в койке лежать, а не Супермена разыгрывать.

Больной посидел минуту и стал вставать со словами:

— Ну-ка, парень, проводи меня, пожалуйста, в ванную.

— Во упертый, — почти восхищенно прокомментировал Толик, но все-таки повел гостя к открытой двери в ванную комнату.

— Надо бы ему переодеться, — подумала Алла, — он совершенно вымок.

В этой комнате за шторой была устроена небольшая гардеробная с комодами и большим зеркальным шкафом. Вещи ее мужа, которые он не взял с собой лежали в этом шкафу.

Отдернув занавеску, она увидела, что мужчины, прошедшие в ванную, не закрыли за собой дверь и прекрасно отражаются в зеркале.

Алла начала открывать шкаф, но остановилась: ее поразило увиденное в зеркале.

Гость и Толик открыли воду в раковине, но никто и не думал умываться. Они стояли, сблизив головы, и явно шептали что-то друг другу.

Алла попыталась расслышать их шепот, но текущая вода заглушала голоса.

Боясь, что ее поймают врасплох, она все-таки достала из шкафа сухое белье и брюки с рубашкой, и вернувшись в комнату, мужчины увидели ее поправляющей одеяла на детях.

Гость, судя по всему, пришел в себя, потому что ушел переодеваться самостоятельно, а Толик сел во второе кресло и погрузился в размышления.

Алла тоже молчала. Она никак не могла осознать увиденное в зеркале, но спрашивать у Толика не стала: история, в которую попала она с детьми перестала быть странной и становилась страшной, нужно было думать, как выпутаться из нее живыми и, если повезет, невредимыми.