Она с благодарностью подняла на него глаза и увидела, что его напряженный взгляд устремлен на Зойку. Он, явно пытался что-то понять, но Зойка глаз от тарелки не поднимала, и Николай отвернулся от нее.

Когда все поели, Николай сказал:

— Нам сидеть в доме не меньше двух дней, поэтому я предлагаю распределить домашнюю работу между всеми. Алла Сергеевна, какие у вас планы?

— Да я хотела уборку сделать. Ани вчера не было, сколько шторм продлится, не понятно, не сидеть же в грязи. И обед нужно приготовить…

— Так, Зоя, что Вы предпочитаете — уборку или мыть посуду?

Зойка скривилась:

— А чего список развлечений короткий, да и мероприятия скучные? Я предпочитаю танцы.

— Вот когда уберем и все сделаем, можно будет и танцы устроить.

— Ура! — закричали дети, — а давайте бал устроим! Маскарад, с костюмами! Мам, давай, а?!

— Хорошая идея, мы ее обдумаем.

Николай смотрел на Зойку:

— Зоя, я жду вашего ответа.

— А ничего не делать нельзя?

— Можно. Но тогда к обеду мы вас не пригласим.

Зойка пренебрежительно дернула плечом — дескать, плевала я на ваш обед, но все-таки ответила нехотя:

— Ладно, сделаю уборку. Во всем доме, что ли?!

— Кроме запертых комнат, моей спальни и детской, — поспешила успокоить ее Алла.

— И то хорошо, что барыню с барчатами не придется обслуживать…

— Зоя, — голос Николая выдавал его гнев, — держитесь рамок, пока я не принял меры.

— Тю! А какие ты можешь принять против меня меры?! Ты кто?! Адъютант! А я родственница настоящей хозяйки, а не этой… — она мотнула подбородком в сторону Аллы, — поэтому сиди тихо, чтобы я тебя похвалила и хозяйке про тебя ничего такого не рассказала. Еще непонятно, чего ты так о ней заботишься! Рога, что ли решили муженьку…

Закончить тираду она не успела. Николай схватил ее за руку и вытащил из кухни под ее крики:

— Отпусти, козел, не смей меня трогать!

В кухне все сидели, как громом пораженные. У детей были круглые глаза, Толик, открыв рот, смотрел на кухонную дверь, «мотоциклист» весь сжался и побледнел.

Алла ничего не могла понять. Ясно было, что эта вспышка была вызвана не требованием Николая заняться уборкой. Но чем?!

Все более подозрительной казалась ей Зойка и ее появление в доме. Все сильнее Алла утверждалась во мнении, что девчонка эта не может быть родственницей ее свекрови. Но кто же она и зачем пришла? Никаких версий на этот счет у Аллы не было, и это ее раздражало.

Тут вернулся Николай, ведя Зойку за локоть. Они остановились в центре кухни и Николай сказал:

— Ну?!

Зойка молчала. Все тоже молчали и смотрели на нее. Николай тряхнул ее руку и угрожающе повторил:

— Ну!

Зойка строптиво дернулась, но он держал ее крепко, и она произнесла бесстрастным голосом и глядя с ненавистью на Аллу:

— Прошу у всех прощения. Я плохо спала ночью… нервы…

Она умолкла, и Николай отпустил ее руку.

— Даю вам в помощь Анатолия — тяжелое принести или подвинуть, пыль на шкафах вытереть. Анатолий, понятно задание?

— Так точно!

— Выполняйте. Я мою посуду. Алла Сергеевна, за вами обед. Ребята, вы на подхвате! Так, все за работу.

Алла решила, что жарить котлеты на такую ораву ей не хочется, что проще приготовить борщ и жаркое.

Она начала возиться с овощами и мясом, дети помогали ей чистить морковь, половину которой съели сами, и лук — он щипал им глаза, они пищали и хохотали сквозь слезы, что разрядило обстановку, и на кухне скоро стало весело.

Потом они все трое стали петь песенку про десять негритят и «шел верблюд, шел другой…», настроение у всех стало совсем хорошее, Николай подтягивал им басом, даже «мотоциклист», сходив наверх, чтобы проведать товарища, спустился и улыбался молча из облюбованного им угла кухни.

— Ребятки, сбегайте в кладовку за томатом, — сказала Алла, и дети унеслись.

Она задумчиво помешивала жарящееся мясо, когда кто-то дернул ее за рукав.

Это была Юлька. Она прижала к губам палец и поманила Аллу за собой. Алла вопросительно посмотрела на нее, но девочка нетерпеливо притопнула ногой, и Алла пошла за ней. Юлька потянула за собой и Николая.

Идя на цыпочках она повела их к двери в подвал. Они невольно подчинились ей и тоже старались идти как можно тише. Собаки хотели войти вместе с ними, но девочка им не позволила, закрыть перед их носами дверь, она привела взрослых в кладовую, где Лешка, стоял в напряженной позе, прислушиваясь к чему-то. Он тоже приложил палец к губам и сделал знак, чтобы они тоже послушали…

Разговаривали Зойка и Толик.

— Ну, и чего ты завелась, — спрашивал Толик недовольным голосом, — чо она тебе сделала?

— Она что-то подозревает. Вчера так на меня смотрела! Она не верит, что я родственница.

— Конечно, не верит. И никто не верит. Ты бы еще большей хабалкой себя вела! Ты хозяйку видела? Разве у такой могут быть родственницы вроде тебя?

— Я манерам не обучалась. Какая есть, такая есть!

— Дура. Всего-то и нужно было сидеть молча и улыбаться, а ты что устроила? Я удивляюсь, как тебя в такое дело взяли! Или ты наврала, чтобы меня развести? Так я не лох. Честно скажи — наврала? Такие дела делать — не твои мозги нужны, вот что я тебе скажу. Или ты думаешь, он тебе спасибо скажет, что ты дело заваливаешь?