— Извини, я погорячился. Конечно же, я понимаю.

— Очень рада, Дэвид, — сказала она. — Утром я уезжаю.

— Далеко?

— В Андай, а оттуда в Париж, чтобы найти художников для книги.

— Вот как?

— Да. По-моему, надо ехать. Мы и так потеряли много времени, а сегодня мне столько удалось сделать, что не хочется сбавлять темп.

— Как ты поедешь?

— На «бугатти».

— Не стоит ехать одной.

— Но я хочу.

— Не стоит, дьяволенок, поверь мне. Я не отпущу тебя.

— А поездом можно? Есть поезд прямо до Байонна. А там или в Биаррице я могу взять напрокат машину.

— Давай поговорим об этом утром.

— Но я хочу сейчас.

— Тебе не следует ехать, дьяволенок.

— Я поеду, — сказала она. — И ты меня не остановишь.

— Я только думаю о том, как тебе лучше добраться.

— Нет. Неправда. Ты не хочешь, чтобы я ехала.

— Если подождешь немного, мы можем поехать вместе.

— Я не хочу ехать вместе. Я хочу поехать завтра на машине. Если ты против, я поеду поездом. Ты не можешь помешать мне уехать на поезде. Я уже достаточно взрослая, а быть твоей женой еще не значит быть твоей рабой или твоей собственностью. Я еду, и ты меня не остановишь.

— Ты вернешься?

— Думаю, да.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно, но это не важно. План очень разумный и правильный. Из него уже ничего не выбросишь…

— В мусорную корзину, — подсказал Дэвид, но тут же вспомнил о самообладании и сделал глоток виски. — Хочешь в Париже посоветоваться со своими адвокатами? — спросил он.

— Если понадобится. Обычно я с ними советуюсь. Раз у тебя нет адвокатов, это еще не значит, что другим возбраняется их иметь. Или ты хочешь обратиться к моим?

— Нет, — сказал Дэвид. — К черту твоих адвокатов.

— Как у тебя с деньгами?

— С деньгами все в порядке.

— Нет, правда, Дэвид? Рассказы, должно быть, немало стоили. Мне это не давало покоя, но я свои обязательства помню. Я все выясню и сделаю что положено.

— Что-что?

— Сделаю все, что положено.

— И что же положено?

— Я оценю их стоимость и перечислю на твой счет в два раза больше.

— Вот это щедрость, — сказал Дэвид. — Ты всегда была бессребреницей.

— Я хочу быть справедливой, Дэвид, и рассказы, возможно, стоят намного больше, чем их могут оценить.

— И кто же назначит цену?

— Найдется кто-нибудь. Есть же люди, знающие цену всему.

— Кто же?

— Ну, не знаю, Дэвид. Наверное, такие, как редактор журнала «Атлантик мансли», или «Харперз», или «Нувель ревю франсэз».

— Пойду-ка пройдусь немного, — сказал Дэвид. — С тобой все в порядке?

— Все, если не считать того, что меня гложет вина за причиненное тебе зло, и я должна это как-то компенсировать, — сказала Кэтрин. — Мне надо в Париж еще и поэтому. Не хотелось говорить тебе.

— Не будем считаться, — сказал Дэвид. — Итак, ты хочешь поехать поездом?

— Нет. Я хочу ехать на машине.

— Ладно. Поезжай на «бугатти». Только будь осторожна и на горной дороге не гони.

— Я поведу машину так, как ты учил меня, буду думать, что ты рядом, и стану болтать с тобой, рассказывать разные истории и еще фантазировать о том, как я спасла тебе жизнь. Это моя любимая тема. Рядом с тобой дорога покажется мне короче и легче, а скорость — не такой большой. Я чудесно доеду.

— Хорошо, — сказал Дэвид. — Не бери в голову. Если не сумеешь выехать рано утром, заночуй в Ниме. В отеле «Император» нас еще не забыли.

— Я думаю доехать до Каркасона.

— Нет, дьяволенок, лучше не надо.

— А вдруг я встану пораньше и доберусь до Каркасона? Я поеду через Арль и Монпелье и не стану терять время на остановку в Ниме.

— Если выедешь поздно, остановись в Ниме.

— Ребячество какое-то, — сказала она.

— Я поеду с тобой, — сказал он.

— Нет, пожалуйста. Мне важно справиться самой. Это действительно так. Мне незачем тебя обманывать.

— Пусть так, — сказал он. — Но я должен ехать.