Искусственный дневной свет за окном стал быстро меркнуть, Что за черт?

У Ибрагима стало возникать чувство, не слишком далекое от паники.

Потом зажегся один из экранов на древнем устройстве, хотя во всем шатре питания по-прежнему не было. На экране медленно загорались цветные искорки, складываясь в изображение лица.

Старик с шипением отшатнулся:

— Ты?! Ты мертв! Тебя бросили в утилизатор много лет назад, как глупца, которым ты и был!

— Я, мы живы, Ибрагим. Ты не выиграл партию. Голос был странный, какой-то мертвый, будто Ибрагим слышал голос старого Эдварда Фандана.

— Кто это? Кто со мной говорит?! Ибрагим вбил пальцы в клавиатуру, вызывая ИР «Основателя». Безрезультатно.

— Я Фандан. Я — все Фанданы, — ответило лицо.

Ибрагим скривился в глумливой усмешке:

— Ты в самом деле Эдвард? Собственной персоной? Узнаю, как же!

— Я говорю от лица всех Фанданов, я — каждый Фандан, от Эмили и Толбота, которые были первыми.

Ибрагим вылупился в экран:

— Не может быть! Как тебе это удалось, старый ты ублюдок! Ты во плоти и крови? Или ты просто конструкт? Коробка биокристаллов?

Лицо осталось неподвижным, без всякого выражения.

— Это не важно, — заявило оно. — Пора положить конец твоей узурпации, Халифи.

Ибрагим расхохотался и выразительно сплюнул в окружающую темноту.

Прошла секунда.

— Ты заметил, что света нет? — спросило лицо В шатре и в самом деле становилось холодно. Наступала ночь, на несколько часов раньше времени.

— Ну и что?

— То, что теперь я управляю системами корабля. В твоей квартире очень скоро будет холодно.

Ибрагим еще отчаяннее ударил по клавишам. Вдруг сквозь темноту шатра шагнула тень и упала рядом с ним на колени. Ибрагим заметил маслянистый блеск на стволе револьвера, свечу в руке.

Сердце Ибрагима замерло, но тут же забилось снова. Это был всего только Амеш.

— Господин, становится темно. На всей палубе нет электричества.

Амеш был рядом, готовый умереть за своего хозяина. Это немного успокоило Ибрагима.

— Я знаю, старый друг, знаю. Охраняй вход в шатер, могут подослать убийц.

Амеш молча исчез. Рабы трепетали от ужаса. Ибрагим повернулся к экрану.

— Слушай, кто бы ты ни был, мы тебя найдем, а тогда увидим, кто управляет кораблем.

Ибрагим набрал секретный внутренний код доступа к ИР. Светильники шатра мигнули яркой вспышкой. Ибрагим ликующе крикнул:

— А теперь, мой враг-призрак, теперь мы до тебя доберемся!

Свет загорелся снова. Одновременно с этим открылось окно на экране. «Основатель» вернулся на связь.

— Я восстановил контроль над Пурпурным уровнем, — произнес странно бестелесный голос.

— Что случилось? У тебя голос изменился. Фандан исчез. Его окно погасло.

— Я точно не знаю, — ответил «Основатель», — но вероятностный анализ предполагает внешнее вмешательство. Существуют коды, по которым я не могу отказать в доступе. Подобные внутреннему коду, использованному вами в данный момент.

Ибрагим ужаснулся. Его кошмары становились явью.

— Но я же приказал их вычистить! Люди из «Гамей» сказали мне, что ты чист.

— Они врали. Им за это заплатили.

— Что?! — Ибрагим почувствовал, как глаза вылезают из орбит.

— «Гамей Интерсиндик Корпорейшн» принадлежала «Терсант-банку».

— Да, верно. Хороший банк, я сам часто пользовался его услугами. У них было отделение на Римале.

— «Терсант банк» входил в концерн «Годоя». В свое время Эдвард Фандан был членом-учредителем «Годоя-шесть».

— Но ведь Годоя — корейцы! Старой школы! Каким образом…

— Эдвард за это заплатил три миллиарда кредитов. И проводил через «Годою» немало сделок, главным образом с техникой обработки льда.

Ибрагим взвизгнул от ярости. Перехитрил!

— Найди мне того конструкта! — крикнул он в экран.

В ответ на экране высветился инженерный план корабля и стал скользить по экрану, пока не появился крошечный тороидальный отсек управления, вращающийся вокруг оси в охваченном силовым щитом пространстве. Он был обведен кружком.

— Не может быть! — выдохнул Ибрагим, наконец поняв, насколько был беспечен. — Он же отключен! Это сделали мои люди. Я помню, что «Гамей» это не поручали!

— Он отключен, но все же является источником проникновения. Там кто-то есть, но я его не контролирую. Все системы изолированы от центрального управления.