— Конечно, конечно.

Ибрагим был в восторге. Эта раса разумных существ была драгоценным украшением сокровищницы Нового Мира. Его собственного Нового Мира.

— Наконец-то отомщена теория конвергентной эволюции, — сказал Смите. — Эти создания очень на нас похожи, разве только немного больше по размерам.

— Типлер, Ловенштейн, старик Уоллес — все они ошибались так же, как и эти религиозные мракобесы, — усмехнулся Ибрагим.

Эта сторона истории науки всегда была для Ибрагима захватывающей. Он ни на минуту не верил в такое фантастическое понятие, как «Аллах», и в результате всю жизнь вел постоянные битвы с приверженцами религии в своей семье.

Смите рассмеялся в ответ:

— В моей семье этого тоже хватало. Казалось, что хуже нет, чем Новая Голландская церковь, так тут явилась Церковь Христа-Космонавта.

На этот раз рассмеялся Ибрагим:

— Да, ваши христианские психи совсем дикие, согласен, но мне-то всю жизнь приходилось иметь дело с мусульманами. Вы знаете, что за ужас Новый Коран?

— Боюсь, никогда его не читал. Мне хватило всей этой чуши в молодости, когда приходилось ходить в церковь.

— Да, могу вас понять. Но можете себе представить: мои предки настолько сошли с ума, что подняли на орбиту камень Кааба! Это волшебный камень, упавший из космоса в далеком прошлом. Он был когда-то в Мекке, и к нему издревле стекались паломники. И вот ни с того ни с сего его вернули обратно в космос. Вы только вообразите!

Правда, после этого и Мекки не осталось — после войны.

Смите стал серьезным:

— Да, это было время массового безумия. Ибрагим вздохнул. Страшными были эти ранние дни. Мир пожирала ненависть. В горячих точках вспыхивали мелкие ядерные войны.

— А когда камень Кааба оказался на орбите, снова начались паломничества. Только теперь уже на космических кораблях.

Смите хмыкнул. Ибрагим так же задумчиво рассуждал.

— Конечно, паломники уже прилетали на реактивных самолетах, но поднять камень на орбиту, туда, где Пророк никогда не бывал, даже вообразить себе не мог — это, согласитесь сами… — Ибрагим покачал головой, не кончив мысль.

— Мало есть страстей, порождающих более странные поступки, чем религия. Я сам, например, сторонник Системы Умственной Механики. Уже много лет.

— Да-да, именно так, — пробормотал Ибрагим, считавший Систему Умственной Механики еще одной чушью. Сам он был сторонником тонизирующего эффекта власти.

— Да, так об этом экземпляре, — вернулся к теме Смите.

— Она прекрасна, не правда ли? Я с нетерпением жду возможности прочесть анализ после анатомирования.

— Даже как-то чуть ли не жалко. Есть в ней какая-то странная красота, вы не находите?

— Конечно, есть, но нам очень много нужно узнать, а пока что она — наш единственный экземпляр.

— Конвергентная эволюция с отмщением. На экране открылось небольшое квадратное окно, и в нем появилось лицо Кирка Сприка.

— Прошу прощения, — сказал Ибрагим. — Вызов от группы безопасности.

— Разумеется. Я вернусь к работе.

Ибрагим отключил Смитса.

Сприк был начальником охраны Лагеря-1.

— Вы просили вас проинформировать, если будет информация о чудовищах.

— Да, конечно. Что у вас есть? Сприк был бледен как полотно.

— Окончательные потери не менее двадцати пяти человек, все убитыми. Отсутствуют еще несколько человек, но они могли потеряться в лесу. Четыре тела были вынуты из внутренностей монстра. Они были проглочены вместе с одеждой, ботинками — со всем.

Ибрагим нахмурился:

— Эта форма жизни не была обнаружена биологическими наблюдениями?

— Абсолютно. До вчерашнего дня ничего подобного не встречалось.

— Она должна быть очень редкой.

— Я пришел к тому же заключению.

— Ну что ж, для нас ведь это лучше? — спросил Ибрагим.

— Уж конечно. Ее почти невозможно убить. Она оторвала лопату у большого экскаватора. Не могу себе представить, какая для этого нужна сила.

— Она напала без всякой провокации с вашей стороны?

— Абсолютно. Она гналась за вальщиками несколько миль, чтобы убить всех.

— Ммм-да, похоже на серьезные трудности. Как удалось ее ликвидировать?

— Один из солдат вытащил гранату, когда она его схватила. Граната взорвалась у нее в желудке.

Ибрагим хихикнул было, но подавил смешок. Сприк вспыхнул от возмущения и после секундной паузы продолжил:

— Тварь упала, и мы все разрядили в нее оружие. В конце концов подогнали передвижную пилораму и отрезали ей голову. Только это ее и добило.

— Ммм-да!

— Однако голова была еще жива час спустя. Шевелила глазами, по крайней мере один раз открыла и закрыла пасть.

Ибрагим вновь нахмурился. Такое упрямство у столь опасного зверя было тревожным.

— Поручу это Тарику. Это та работа, где он мастер.