— И кроме того, — устало прибавил он, — я подозреваю, что для полного их понимания нужно прожить лет сто пятьдесят.

— Как они работают?

— Это что-то связанное с частотами. Как мне объясняли, всякой вещи свойственны свои колебания, а вибраторы способны вносить в них помеху. Вы знаете про те здоровенные чаши, которые строят на Аляске, чтобы принимать радиоволны? Ну вот, а у его локаторов действие в точности обратное. Они излучают волны.

— И что при этом случается?

— При точной настройке в веществе прекращаются колебания.

— А что происходит, когда в тебе прекращаются колебания?

— Ты и сам тоже — прекращаешься.

Он мрачно уставился в свою кружку, покачивая ею так, чтобы остывший осадок оставался на стенке.

— Этот остров, — сказал он, — стоит как раз на полпути между Америкой и Россией. Он выбрал его не за одну только уединенность. Если он расставит вибраторы кольцом, направив их наружу, он может создать вокруг что-то вроде оболочки из античастот, которую можно будет растягивать на весь мир или стягивать.

Вот представьте себе плавающий в вашей ванне мыльный пузырь. Если бы у вас была воздушная трубка, соединяющая центр пузыря с Роколлом, вы могли бы раздувать его и раздувать, и в конце концов, он заполнил бы собой всю ванну. А если бы ванна была округлая, как земной шар, пузырь обогнул бы ее и встретился сам с собой на другой ее стороне, в тысяче миль под нами — на островах Мидуэй или где-то еще.

— Нет, а что все-таки значит «прекращаешься»?

— Перестаешь существовать.

Он прибавил, не уверенный, что детям стоит об этом рассказывать:

— От Трясуна ничего не осталось, — даже похоронить было нечего.

— Значит Земля исчезнет?

— По правде сказать, я не знаю. Во всяком случае, станет инертной. Что происходит с вещью, когда она лишается собственных частот?

— Но тогда всему на свете придет конец.

— Он же не сможет править миром, — пояснила Джуди, — если никакого мира не будет.

— Да, но ему вовсе не обязательно прибегать к точной настройке. Если чуть-чуть сместить частоту, в веществе начнется что-то наподобие перебоев. И кроме того, нет никакой необходимости выдувать такой пузырь, чтобы он обогнул весь земной шар. Подумайте сами, что будет, если он выдует оболочку, которая сместит все частоты от Ньюфаундленда до Москвы и от Шпицбергена до Либерии?

— Ну, и что же будет?

— Я полагаю, он скажет президенту Эйзенхауэру и мистеру Хрущеву: «Видите, в Англии, Франции, Испании и Германии люди все до единого мучаются страшной головной болью, а все их машины встали. Так вот, если вы мне не подчинитесь, я этот мой пузырек раздую пошире.»

— А как он это скажет?

— По радио, я полагаю.

— И тогда им придется поднять кверху лапки.

— Или терпеть головную боль, причем все более сильную.

— Но они же могут сбросить на него атомную бомбу или послать управляемую ракету.

— Она развалится на куски, как только встретится с оболочкой.

— Ну и ну!

— И как скоро все это должно случиться? — спросил Никки.

— Собственно говоря, того и гляди.

— Но…

— Все уже готово, остались кое-какие мелочи. Это может произойти на следующей неделе. Я как раз лечу завтра, чтобы забрать ванадиевую проволоку еще для одного вибратора.

— И вы работали на этого человека!

— Работал, Джуди. Понимаешь, я верил в благотворность единого управления миром.

— Мне все-таки непонятно, как это полдюжины людей смогут им управлять? Ведь сколько всего существует, за чем необходимо присматривать.

— Вероятно, он сохранит нынешние власти. Ему лишь придется вправить им мозги, как техникам и команде траулера.

— Тогда какая ему польза от вас, от Китайца, от Никки?

Он снова провел ладонями по глазам, усталость одолевала его.

— Кто-то нужен для того, чтобы изготавливать эти штуки, — таковы, к примеру, Пинки, Трясун и Китаец. Кто-то, чтобы доставлять сюда припасы, — я, например. Кто-то, осмелюсь предположить, понадобится как телохранитель, когда настанет время. Секретари нужны. Нужны люди, не поддающиеся ничьему внушению, кроме его. И кто-то нужен, чтобы продолжить все это, когда он умрет. Он, видите ли, все-таки умрет. Он не бессмертен — не какоето там сверхъестественное существо. Самый обычный человек, вся разница лишь в возрасте и в уме. Мне приходится постоянно напоминать себе, что он — обычный человек.

И мистер Фринтон твердо добавил:

— И может быть устранен.

Джуди нервно спросила:

— Вы действительно собираетесь привезти ванадий?

— Я мог бы его задержать ненадолго. Сказать, что он еще не доставлен.

— Но если вы рано или поздно не привезете его, он ведь способен поступить с вами так же, как с Доктором?

— В общем-то, может попробовать.

Пока они обдумывали такую возможность, он пояснил:

— Дело не в этом ванадии. Он скорее всего управится и с тем, что уже имеет. Я все равно не могу остаться там и предупредить людей или отказаться доставить то, что ему нужно.