— Не обращайте на меня внимания.

— Что-нибудь случилось? — участливо спросила Джуди. Поднявшаяся по лестнице не так высоко, чтобы, подобно Никки, увидеть сквозь дверь Хозяина, Джуди, хотя и сбитая с толку, сразу поняла, что мистер Фринтон нуждается в утешении. Никки же все еще недоставало дыхания, чтобы выговорить хоть слово.

— Можно и так сказать.

— И что же?

— Вам волноваться не о чем.

— Понимаете, — принялась объяснять Джуди, — нам хочешь не хочешь приходится волноваться. Нас ведь похитили.

— Да, я знаю.

— Тогда вы должны нам все рассказать.

— О Господи! — с чем-то вроде отчаяния в голосе сказал мистер Фринтон. — Вы всего-навсего впутались только что в преднамеренное убийство.

— А кого должны были убить?

— Хозяина, конечно.

— Мы бы не возражали.

Мистер Фринтон мрачно сказал:

— Вы-то нет, — а он?

И резко встав, добавил:

— Шли бы вы лучше спать. И больше даже близко не подходите к этому месту. Просто не подходите, понятно? Вы только запутываете все.

Никки спросил:

— Вы собирались его застрелить?

— Да.

— А вы бы сумели?

— Это нам и предстояло выяснить.

— Но я думал, что вы…

— Послушайте, голуби мои, может, вы все же пойдете спать?

— Нет.

Казалось, он вдруг обнаружил, что они ему симпатичны, а они обнаружили, что им симпатичен он. Он рассмеялся и сказал:

— Нет, честно, детям во все это путаться незачем.

Стоило привыкнуть к его черной бородке и перестать обращать на нее внимание, как оказывалось, что лицо его отмечено разумом и добротой.

Джуди сказала:

— Пожалуйста, расскажите нам, что здесь происходит. Ладно, пусть мы до чего-то не доросли, но вы и представить себе не можете, как это действует на нервы, когда тобой вертят, как хотят, а ты не понимаешь, что происходит и почему. А когда тебя норовят уберечь от чего-то, получается только хуже.

— Хорошо. Я собирался рискнуть и прихлопнуть старого черта. Но не смог, потому что вы торчали у двери…

Он помолчал.

— Ну вот, и…

Затем в отчаянии:

— Ох, шли бы вы все-таки спать! Что тут происходит, все равно понять невозможно. А я не могу снова браться за это, пока у меня под ногами болтается половина детского сада.

— Нам очень жаль.

— Не берите себе в голову.

Им, родившимся в термоядерном веке, дети которого только и думают, что о летающих тарелках да космическом оружии, военновоздушный жаргон мистера Фринтона представлялся устарелым. Присловья вроде «лоб в лоб» или «дело нехитрое», некогда отличавшие смельчаков-авиаторов, казались близнецам свидетельствами стариковской слабости. И когда мистер Фринтон прибегал к языку давних сражений, дети испытывали неловкость и словно бы покровительственное чувство.

Он ощутил это и сердито сказал:

— Слушайте, вы все же идите к себе комнату. У меня дела.

— Какие?

— Идите-идите.

Они уже подошли к двери, когда он снова сел, во второй раз обхватил голову и отчаянно произнес:

— Но как же я убью его, когда на острове дети! Придется сначала вытащить вас отсюда, а уж после еще раз попытать счастья.

Дети молча ждали.

— Вас зовут Никки и Джуди, верно?

— Да.

— Надо придумать, как вас отсюда вывезти.

— А вы не можете взять нас в вертолет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что в нем он нас достанет.

— Вы имеете в виду гипноз?

— Нет. Вибраторы.

— Боюсь, мы не знаем, что такое вибраторы.

— Ну значит, мы все здесь свои.

Джуди присела рядом с ним на кровать и сказала:

— Если вы хотите отправить нас в нашу комнату для того, чтобы пойти и застрелить Хозяина, то я думаю, вам не следует этого делать. Это может оказаться опасным.

— Мне это тоже в голову приходило.

— Он может сам вас убить.

— И тут ты права, Джуди.

— И что тогда будет с нами?

— Вот именно.

— Так что самое разумное — все нам объяснить.

Видимо, объяснения не доставляли ему удовольствия, потому что он ответил:

— Много ли толку от разговоров?

— Но мы же ведь не полные тупицы, — сказал Никки.

Мистер Фринтон вновь улыбнулся своей чарующей улыбкой, раздвигавшей иссин-черные усы, чтобы обнаружить крепкие, ровные, белые зубы, — и извинился: