Быстро собрав тарелки в аккуратную стопку и с решительной тщательностью стряхнув со стола крошки в ладонь, словно этим стряхивая с себя образ Синджина, она усилием воли направила мысли в более продуктивное русло. Итак, в каком порядке распределят они завтра лошадей? Минто должен отдохнуть после своего выдающегося финиша сегодня, принесшего отцу дополнительные пятьдесят тысяч фунтов.

Они могут выставить Бродпенда в первых скачках на приз, и, возможно, Триполи неплохо выступит в скачках Квин Рибон… Неся поднос на кухню, она обдумывала наиболее правильную расстановку лошадей.

Поднимаясь по затемненной лестнице несколько минут спустя, Челси думала о том, как долго ее отец и братья будут праздновать их победы. Она улыбнулась. Они будут дома до полуночи, без сомнений понимая необходимость раннего подъема, впереди еще один день скачек. Они вернутся шумной толпой после стольких часов празднования и завтра утром будут жаловаться на головную боль.

Пройдя по узкому холлу, она вошла в свою комнату, пересекла ее по покрытому ковром полу, направляясь к маленькому туалетному столику с зеркалом, который стоял рядом с округлым окном, выходившим на постройки конюшен. Во дворе все еще кипела работа, отметила она, конюхи устраивали лошадей на ночь.

В каждом стойле висел фонарь, их свет смешивался в полумраке, одни стойла были открыты, другие заперты на ночь. Минто мыли, он стоял довольный в теплой воде, которую любил. Она распорядилась налить дополнительную порцию портвейна в лошадиную смесь по поводу праздника.

Сев перед зеркалом, Челси распустила волосы и не спеша расчесала их в сотый раз, как полагается по правилам. Положив расческу с ручкой из слоновой кости на полированный стол, она отстегнула брошь с чертополохом с ворота, сняла жемчужные серьги матери и жемчужное ожерелье, поочередно кладя каждое украшение в ларец из перегородчатой эмали. Ее движения были вялыми, словно убывающий свет сумерек разбрасывал вокруг пары усталости.

Расстегнула платье и спустила его с плеч, люстриновый шелк заскользил по ее коже — она потянула вниз узкие рукава. Выпрямившись, она дала платью упасть на пол, и с ленивостью в движениях, которую приписывала двум рюмкам виски, выпитым ею, и целому дню суеты, она подняла платье и бросила его на стул, обещая себе, что утром повесит его. Челси медленно потянулась на фоне слабого света, падающего из окна, возбуждение дня постепенно отступало.

— Ты не ответила на приглашение Бетси придти к ней, — прошептал мягкий знакомый голос.

Челси, резко обернулась, ее взгляд заметался по комнате.

Синджин сидел на стуле у дальней стены, тень от драпировки кровати делала его очертания еще более расплывчатыми. Его длинные ноги были вытянуты вперед и скрещены, руки изящно лежали на подлокотниках, наклоненная поза обозначала глубину стула времен королевы Анны.

— И поздравления с победой ваших лошадей. — Он говорил так, словно они встретились в парке на дневной прогулке, осторожным вежливым голосом, с искусной шутливостью в тоне.

— А.., она твой друг, — мягко обвинила Челси, не обращая внимания на его легкомысленный тон. Она удивилась приглашению в мир высшего света от герцогини Хэмптонской. Герцогиня была старше, по-настоящему богатой и очень модной. Челси, из-за того что еще не выезжала, не могла быть постоянной посетительницей всех собраний герцогини.

— Нам тебя не хватало.

— Значит, ты был там. — С какой легкостью, в этом она не сомневалась, он вошел в окружение герцогини, как легко он входил в мир красивых женщин.

— В манере разговаривать…

— В какой манере? — Ей не следовало спрашивать.

Ей, конечно, не стоило спрашивать таким резким тоном. Она должна была лучше контролировать свои смешные вспышки ревности. Но она отлично понимала его и представляла среди восхищенных подруг герцогини.

— Я ждал тебя наверху.

Он ждал ее! Звук золотых колоколов, голоса ангелов и пение птиц в райских садах зазвучали на короткий миг в голове Челси, пока ее здравый смысл не взял верх над чувствами. Синджин Сейнт Джон едва ли интересовался романтическими полетами фантазии.

— Герцогиня часто играет роль сводницы для тебя? — сказала она непринужденным тоном, как делали, в ее представлении, утонченные дамы, когда заигрывали и кокетничали.

Холодная суровость угадывалась в ее словах, несмотря на притворное легкомыслие. Синджин, конечно же, не нуждался в сводницах — ведь столько женщин страстно добивались его, но этого не стоило говорить, поэтому он произнес:

— Она подруга моей матери и согласилась оказать мне услугу. Не было никакого намека на что-нибудь неприличное.