Алекс любил Нину все так же сильно, хотя ее фанатическая приверженность коммунистическим богам уже давно воздвигла между ними труднопреодолимую преграду. Всякий раз, когда Алекс оказывался дома, ему приходилось сражаться с Ниной, обсуждая политику Москвы. Его прежнее восхищение Советским Союзом давно улетучилось, а к Брежневу он относился как к циничному деспоту, который сжал в стальном кулаке прекрасную страну и ее великий народ.

Он больше не был маленьким русским мальчиком, затерянным в чужой стране. Алекс давно уже считал себя американцем, и его живо интересовали такие важные проблемы, как война во Вьетнаме и борьба за равные права, которая отчасти подпитывалась его юношескими мечтами о социальной справедливости. Однако основные его интересы лежали в области учебы.

Глубокое знание России, ее истории и общества давали ему ряд преимуществ перед остальными студентами. Он был лучшим на кафедре советологии за всю историю Университета Брауна и без труда добивался стипендий и наград. Его разочарование в коммунистических идеалах превратило Алекса из безоговорочного сторонника и обожателя Советской России в ее строгого и беспристрастного критика. Статья о борьбе за власть в Кремле, написанная им для студенческого журнала, была перепечатана несколькими американскими газетами, и о нем заговорили как о "талантливом исследователе из Брауна".

Несмотря на все это, ему так и не удалось получить визу на въезд в СССР. Несколько месяцев назад двадцать два бывших выпускника университета обратились в советское консульство с просьбой о выдаче им виз для участия в программе обмена студентами и аспирантами. Все, кроме Алекса Гордона, получили разрешения.

Клаудия слегка пошевелилась, и ее рука легла ему на бедро. "Слава богу, что у меня есть Клаудия", - подумал Алекс. Хорошенькая, бойкая девчонка превратилась в очаровательную молодую девушку. Через год после того, как они познакомились, Клаудия закончила школу и блистала на выпускном балу как настоящая королева. Гордые родители отправили ее в Хартфордский университет в Коннектикуте. Каждый уик-энд они проводили вместе или у него в Провиденсе, или в какой-нибудь пустынной деревенской гостинице.

Они исследовали дремучие леса и дикие скалы Новой Англии, разъезжали по проселочным дорогам и отыскивали древние постоялые дворы и уединённые кемпинги. Если они оставались в городе, то отправлялись в кино или на ночную дискотеку, так как Клаудия обожала танцы. Поначалу ее семья не одобряла их встречи, потому что братья Клаудии были очень дружны с ее прежним ухажером, но в конце концов приняла Алекса. Беневенто-мать, правда, еще некоторое время предпринимала отчаянные попытки образумить свою непокорную дочь, однако вскоре и она сдалась и оставила ее в покое. Клаудия была слишком независимой, и теперь семье, которая баловала и потакала ее капризам на протяжении долгих восемнадцати лет, трудно было держать ее в узде. Им ничего не удалось сделать, чтобы отговорить ее от дружбы с Алексом.

Теперь этот замечательный период в их жизни подошел к концу. В университете Клаудия специализировалась в области живописи и дизайна и теперь по окончании курса возвращалась домой. Алекс вот-вот должен был получить докторскую степень и открыть новую главу своей жизни. И он хотел, чтобы в ней нашлось место и для Клаудии.

Почувствовав прилив нежности, он наклонился над Клаудией и поцеловал ее в шею, вдохнув слабый аромат духов. Она не проснулась, и Алекс легонько потряс ее за плечо.

– Клаудия, Клаудия, проснись!

Она лениво потянулась, и ее глаза медленно открылись. Глядя на нее, Алекс снова вспомнил стихи Томаса Дилана: "...глаза с ночною глубиной..." Это было написано о Клаудии.

– Что такое?
– сонно пробормотала она.
– Который час?

– Клаудия!
– снова позвал ее Алекс.
– Ты проснулась? Слышишь меня?

– Да...
– зевнула она.
– Что случилось, Алекс?

– Выходи за меня замуж.

– Что?

– Я прошу тебя стать моей женой. Клаудия окончательно проснулась и с удивлением уставилась на него.

– О чем ты говоришь? Ложись, тебе нужно проспаться.

– Клаудия, я серьезно. Мы любим друг друга, и нам хорошо вместе. Давай поженимся.

– Да, ты, кажется, не шутишь, - протянула Клаудия пристально разглядывая его с таким выражением на лице какого он никогда прежде не видел.

– Так как же?
– спросил он упавшим голосом, внезапно ощутив, что получит отрицательный ответ.

Клаудия встала, накинула на плечи белый купальный халатик с эмблемой отеля и, подойдя к окну, стала рыться в своей сумочке. Достав пачку сигарет, она закурила. Движения ее были взволнованными и резкими.

– Нет, - сказала она наконец.
– Я не хочу выходить замуж.

– Не хочешь выходить замуж?
– тупо повторил Алекс. Ему казалось, что она обрадуется его предложению.
– Но почему? Разве ты не любишь меня?

Ему стало неловко от того, что он сидит перед ней голышом. Он пошел в ванную и обернул вокруг бедер полотенце.

– Я люблю тебя больше всего на свете, - ответила Клаудия, - но я не хочу выходить замуж. Не сейчас.

– Почему, Клаудия? Что случилось?

– Почему? Потому что я хочу стать художником-модельером, - ответила она задумчиво, выпуская струйку сизого дыма.
– Я хочу приложить все свои силы и добиться успеха.