Шрифт:
15 марта - это был день смерти Татьяны.
– Хотел бы я видеть лицо Алекса, - сказал Дмитрий Октябрю, - когда он понял, что это я подсунул ему фальшивые документы.
– А я хотел бы взглянуть, какое у тебя будет лицо сейчас, - возразил Октябрь, доставая из кейса прямоугольный конверт.
Дмитрий остро посмотрел на него, и Октябрь бросил на стол несколько фотографий.
– Это прибыло сегодня дипломатической почтой из Вашингтона.
Дмитрий внимательно просмотрел фотографии. Среди собравшихся в переполненном ресторане людей он узнал лицо своего брата. Рядом с ним стоял или сидел пожилой полноватый человек, лицо которого показалось Дмитрию смутно знакомым. Он вопросительно взглянул на старика.
– Вспомнил Сент-Клера?
– кивнул ему Октябрь.
– Сент-Клера? Ты хочешь сказать... Гримальди?
Октябрь еще раз кивнул.
– После своего бегства из Москвы... двенадцать лет назад, он пропал. Мы считали, что он уволился со службы. Но мы ошиблись. Нынче он - директор советского отдела в ЦРУ.
– Директор...
– эхом повторил Дмитрий.
– Он - фактический начальник Алекса Гордона, - подтвердил Октябрь.
– Слава тебе, господи...
– хрипло пробормотал Дмитрий, и по лицу его расплылась широкая улыбка.
– Сегодня мой день, Октябрь! Мы можем использовать его в наших интересах!
С этими словами Дмитрий сорвал трубку телефона и вызвал Середу. В его голосе звучали нотки сдерживаемого торжества.
– Ваня, - сказал он низкорослому, жилистому украинцу, - свяжись с центром электронной разведки ГРУ в Алма-Ате. Мне нужно поговорить с их командиром.
Гримальди с бокалом шампанского в руке осторожно пробирался сквозь толпу. Вечеринка Гордонов привлекла около пяти десятков гостей, в основном сотрудников их фирмы. Лишь немногие принадлежали к иным разведывательным организациям и разветвлениям Государственного департамента.
Клаудию он обнаружил неподалеку от ее картин, возле акварели, на которой были изображены две женщины на пляже. Контуры их изящных тел были едва намечены светом и окружены фоном, образованным мазками черного, серого и бледно-голубого. Клаудия была в бутылочного цвета платье с глубоким вырезом, которое подчеркивало ее смуглую красоту. Одна ее рука была занята маленьким Виктором, а в другой она держала бокал виски, одновременно объясняя что-то заместителю начальника департамента планирования секретных операций Руди Салливану и его раздобревшей светловолосой супруге, которая выглядела лет на пять старше него.
– Привет, Клаудия!
– поздоровался Гримальди.
– Хэлло, Франко, - отозвалась Клаудия, но ее улыбке не хватало сердечности.
Она всегда недолюбливала его. Гримальди подозревал, что она не может простить ему той роли, которую он сыграл в увлечении Алекса Татьяной. Он видел Алекса вместе с ней и видел вместе с Татьяной; он знал, что тогда она была для Алекса на втором месте. Клаудия никак не могла забыть этого, она была ревнивой и гордой женщиной.
Но зато какой женщиной! Гримальди она напоминала тигрицу, грациозную, бесстрашную хищницу, преданную своему супругу и готовую клыками и когтями защищать то, что принадлежит ей.
Руди и его старуха промямлили что-то о великолепном вечере, поблагодарили Клаудию и затерялись в толпе. Клаудия повернулась к нему.
– Ты выглядишь сногсшибательно, - сказал Гримальди.
– Ты тоже неплохо. К тому же мне нравится твой вельветовый пиджак. Никто даже не догадывается, что ты собрался на покой.
В ее темных глазах Гримальди заметил искорку торжества. Она была рада тому, что Гримальди исчезнет из ее и Алекса жизни.
– Ну, нельзя сказать, что я ухожу насовсем. Еще некоторое время я останусь при отделе в качестве консультанта.
– Кто это сказал?
– с вызовом переспросила Клаудия.
"По крайней мере она не лицемерит и не лжет", - подумал не без удовольствия Гримальди.
– Алекс сказал, - объяснил он спокойно.
– Он считает, что не сможет без меня справиться с отделом. В конце концов, это истинная правда.
– Все тот же старый, скромный Гримальди, - с сарказмом в голосе заметила Клаудия.
– Мамочка! Мама!
– рядом с ними появилась маленькая Тоня. Ее прелестное личико горело от возбуждения.
– Можно нам с Ронни немного поесть мороженого?
Из-за ее плеча высунулась озорная мальчишеская рожица.
– О'кей, - кивнула Клаудия и пояснила: - Ронни - сын моего брата.
– Мороженое в морозильнике. Только возьмите Виктора с собой на кухню ему довольно скучно здесь, со взрослыми.
– Ну мамочка, он же все испортит!
– заныла Тоня.
– Не желаю больше слышать, как ты говоришь о своем брате в таком тоне, - негромко, но твердо сказала Клаудия и заставила дочь взять малыша за руку.
– Марш отсюда!
Маленькая Тоня удрученно пожала плечами и поволокла младшего брата за собой в кухню. Виктор покорно ковылял за ней следом, меланхолически ковыряя в носу. У дверей комнаты он неожиданно обернулся, улыбнулся матери и махнул ей рукой.