– Итак, вы проследили за Гримальди до моего дома и сели в его машину. Как вы попали внутрь?

– Ожидание в машинах - это его профессия, - заметил Гримальди, и оба рассмеялись.

Алекс неожиданно сменил тему разговора.

– Что вы думаете о вашем Генеральном секретаре?
– спросил он.

– О Горбачеве? Пожалуй, он мне нравится. Он не боится мечтать.

– Вы хорошо его знаете?

– Я встречался с ним в семидесятых, когда он был членом Верховного Совета СССР. Позднее он приезжал в Алма-Ату с делегацией Политбюро. Горбачев по-другому мыслит, но некоторые его идеи - перестройка, вывод советских войск из Афганистана - представляются мне чересчур наивными.

– Вы хотите сказать, что он действительно намеревается сделать это? Выведет советские войска из Афганистана?

– Он действительно хочет этого, но ему не продержаться у власти достаточно долго, чтобы успеть сделать это. Страна выходит у него из-под контроля.

– Нам, в Вашингтоне, он не кажется слабым, - возразил Алекс. Горбачев пробыл Генеральным секретарем всего два года, но он уже достаточно популярен.

– А вы что, знаете какого-нибудь Генерального секретаря, который не был бы популярен?
– парировал Калинин.
– Откровенно говоря, я удивлен, что Горбачев продержался на своем посту так долго. Попомните мое слово: старая партийная гвардия очень скоро даст ему пинка под зад, может быть, даже до конца этого года. И не один я так считаю: точно так же думают армия и партийный аппарат.

– Что думают о Горбачеве в КГБ?

– Сначала его приняли хорошо. Теперь чекисты его ненавидят. Морозов мечтает увидеть его мертвым. Генералы КГБ считают, что он покушается на их неограниченные привилегии и власть.

Гримальди закурил сигару и подошел к окну. Слегка раздвинув занавески, он выглянул наружу. Улица за стеклом казалась тихой и спокойной. Два автомобиля ЦРУ, припаркованных напротив входа, казались темными и пустыми, однако в одном из них ему удалось разглядеть тлеющий огонек сигареты. В каждой машине должно было быть по два агента с портативными рациями и пистолетами, которые охраняли вход в мотель.

Взгляд Гримальди скользнул дальше по улице и остановился на абстрактной картине, намалеванной на внешней стене здания компании "Финансы и Кредит". Внезапно он припомнил, что этот шедевр принадлежит кисти какого-то известного испанского живописца.

Он задернул занавески и отвернулся. Алекс продолжал мерить шагами комнату, задумчиво хмурясь.

– Итак, вы занимаетесь электронной разведкой, - сказал он.
– Что вам известно о "жучках", установленных в американском посольстве в Москве?

– То, что это самая удачная операция Московского центра за последние десять лет, - отозвался Калинин.

"Уж будьте уверены!" - мрачно подумал Гримальди, посасывая свою сигару. Скандал с посольством стал чуть ли не самым громким за всю историю Лэнгли. Два придурка из числа морских пехотинцев, охраняющих американское посольство в Москве, попались в сети двух "ночных бабочек", оказавшихся в буквальном смысле сексотами КГБ. Эти олухи начали с того, что пропускали девиц в посольство и по ночам трахали их в пустых кабинетах. Затем девицы уговорили их впустить каких-то "друзей", которые принесли ящик водки, а заодно нашпиговали посольство "жучками", установили микрофон в рабочем столе посла и вскрыли сейф резидента ЦРУ. Видимо, агенты КГБ сфотографировали и расшифровали секретнейший список сотрудников разведки, которые действовали в Москве под глубоким прикрытием или нелегально, так как большинство из них бесследно исчезло за последующие два месяца. Должно быть, их просто замучили до смерти.

"И этакие болваны служат в морской пехоте, - с горечью подумал Гримальди.
– Стоило русским девицам стянуть с себя трусики, как эти так называемые морские пехотинцы тут же позабыли, кто они такие и зачем стоят у входа в посольство".

Как бы там ни было, но КГБ нанес сильнейший удар по разведсетям ЦРУ. Причины провала изучали как минимум три следственные комиссии, а Государственный департамент направил в Москву сразу двух заместителей госсекретаря. Поговаривали даже о смещении посла.

– ...За это Морозов получит генеральские звезды еще до того, как ему исполнится сорок, - говорил в это время Калинин.

– Морозов?
– Алекс резко остановился и стоял, засунув руки глубоко в карманы.
– Какое отношение имеет к этому делу Морозов?

– Самое непосредственное, - Калинин состроил равнодушную гримасу. Это была его операция от начала и до конца. Разве вы не знали об этом?

– Мне казалось, что оборудование посольства...
– начал Алекс и замялся. Он выглядел потрясенным. Гримальди успел заметить, что имя брата всегда производит на него подобный эффект.

– Плевать ему на "жучки". Его интересовало только одно - список агентуры. Большинство ваших агентов он уже выловил. И поверьте мне, он умеет заставить своих пленников заговорить. Да что там - у него не заговоришь, запоешь! В считанные месяцы он покончит со всеми, кто еще остался на свободе.

Алекс повернулся спиной к окну, и на его лице появилось выражение ненависти.

– Стало быть, у нас фактически не осталось агентов в Москве, - хрипло сказал он.
– Как нам восстановить нашу агентурную сеть?