– Я очень рассчитываю на тебя, – неожиданно дрогнувшим голосом сказал Многоликий, – очень!… Понимаешь, я могу снести это осиное гнездо одним вздохом, но в нем мой сын. Если его оттуда не вызволить, он погибнет…

Я понял, насколько он беспокоится о сыне и волнуется за него.

– Все будет в порядке! – ободряюще улыбнулся я.

Мы вышли из кабинета и направились в большой зал. Шестиликий Галл уже прохаживался в нетерпении взад-вперед, явно не понимая, почему его сняли с командования отрядом и подчинили какому-то чужаку. На столе стоял хрустальный графин с чудным, фиолетового оттенка, вином, лежала круглая буханочка темного хлеба и небольшой, мерцающий хрустальный шарик. Едва мы вошли, как Галл уперся взглядом мне в лицо и процедил:

– Мы что, вместо похода собрались выпить и закусить? Именно таким способом наш герой, Белоголовый, собирается освободить принца?…

Не обращая внимания на его ворчание, я переставил графин с вином на свободный участок пола и начал крошить хлеб, раскладывая крошки вокруг графина правильным кругом. Сейчас для меня открыть и поддержать тоннельное окно не представляло никакого труда. Более того, я давно уже научился выходить сквозь него. Правда, эта операция отнимала у меня очень много сил.

Подготовив структуру окна к открытию, я повернулся к Галлу и сурово произнес:

– Вот что, мой дорогой недруг! Я прекрасно представляю себе, насколько ты меня… Я тебя тоже люблю… Но с настоящего момента ты будешь строго выполнять все, что я тебе скажу. В противном случае я превращу тебя в жабу, и никакой Многоликий мне не помешает. Мы идем спасать принца. После этого я навсегда уйду из твоего мира и из твоей жизни, так что потерпи день-другой, как терплю я!… А сейчас встань рядом и слушай внимательно…

Он презрительно фыркнул, но заметив на себе тяжелый взгляд Многоликого, передернул плечами, подошел и встал у моего плеча.

– Сейчас над этим графином, по границе накрошенного хлеба появится… сиреневая сфера. Когда круг из крошек замерцает оранжевым, ты без промедления шагнешь внутрь!… Без промедления!… Ты понял?

– Я что, выгляжу настолько тупым?… – высокомерно начал он, но я его перебил:

– Да! Именно настолько! Иначе ты не стал бы это выяснять!…

Он тут же заткнулся и только мотнул головой.

– Начали! – скомандовал я и привычным движением запустил шарик по кругу.

Когда шарик, вместо того чтобы прокатиться по полу и удариться о стену побежал вокруг графина с вином по насыпанным крошкам, физиономии обоих свидетелей моего колдовства вытянулись от удивления. Только у Многоликого в глазах сразу заиграл интерес, а у Галла мутной волной заплескался ужас. Когда же в графине забурлило вино и из горлышка потянулся легкий фиолетовый туман, Многоликий мало что не нырнул в него, а Галл отпрянул почти к самой стене. Но мне уже стало не до наблюдений за ними. Я словно в трансе протянул ладони к сформировавшейся сиреневой полусфере и привычно ощутил космический холод тоннельного окна.

Прикрыв глаза, я живо представил себе вид на город, открывшийся мне из той странной башни красного кирпича, из которой я вытащил Данилу. И сквозь прозрачную фиолетовую дымку начали проступать очертания домов, фонарей, мостовой за мутной, жирно поблескивавшей водой рва. Я развернул окно прочь от стены и поплыл над мостовой в сторону города. Окно показало мне небольшую замощенную площадь, и я заметил голубую вывеску таверны «Насовсем Единый», затем под моими руками проплыла узкая улица, заполненная людьми, направлявшимися на площадь, к Храму. Через несколько секунд встреченная нами толпа поредела, и я повернул окно в еще более узкий переулок, перескочил через невысокую каменную стену и оказался в небольшом запыленном скверике. Сквер был совершенно пуст, только под небольшим кустом, у самой ограды валялась кучка тряпок.

Это место мне понравилось – недалеко от центра города и достаточно пустое. Я собрал все свои силы и начал читать заклинание перехода. Как только я произнес последний звук, круг, по которому несся хрустальный шарик, вспыхнул оранжевым, и этот оранжевый отсвет словно ржавчина принялся подниматься по сфере, съедая мерцающий фиолетовый тон. Шестиликий должен был уже шагнуть в круг, но он почему-то медлил! А мне все сложнее было удерживать открытый переход, силы быстро таяли!

Я уже решил уходить один, но за моей спиной послышалась короткая возня, а затем темное, будто бы скомканное тело пролетело мимо меня и, рухнув на пожухлую траву, покатилось под куст. Я сразу же шагнул следом, едва избежав касания жадного оранжевого языка, и за моей спиной со слабым хлопком сомкнулось разорванное пространство, восстанавливая свою структуру. Ноги мои подкосились, и я без сил повалился на траву.

Похоже, я быстро пришел в себя. Когда мои глаза снова смогли мне служить, я увидел стоявшего надо мной Галла. Он оценивающе разглядывал меня, словно раздумывал – раздавить этого колдуна прямо сейчас или еще немного понаблюдать за его действиями. Но увидев, что я открыл глаза, он сделал вид, будто сам только что пришел в себя, и хрипло проговорил:

– Ты действительно великий колдун, Белоголовый. Что мы теперь будем делать?

Я, не поднимаясь с травы, смотрел на него несколько мгновений, вспоминая слова моего учителя о том, что в тоннельное окно можно уходить только вдвоем с очень надежным другом, который обеспечит затем необходимый тебе отдых. Я вынужден был уходить без поддержки и пока не знал, каким боком мне это выйдет. Наконец я увидел, что Галл слегка забеспокоился и, запинаясь, пробормотал: