Когда я вернулся в свою гостиницу, там царила страшная паника. Шестиликий Галл, как только проснулся и обнаружил мое исчезновение, поставил «на уши» весь наличный персонал. Все служащие были подвергнуты допросу с пристрастием – кто, как и когда вынес из гостиницы бесчувственного громилу с белой головой, а также куда этого громилу поволокли. Однако до моей знакомой девчушки, указавшей мне дорогу к «Насовсем Единому», процесс всеобщей экзекуции, видимо, пока не дошел. Увидев меня входящим в двери, служащие, толпившиеся в холле, громко загомонили, а некоторые из наиболее импульсивных даже завизжали. Из кабинета хозяина выскочил Галл и, увидев мою, возвышавшуюся надо всеми голову, бросился ко мне.

– Где ты бродишь?… Почему ты не разбудил меня, а поперся по городу один?… Я что, должен тебя к кровати привязывать?… – Эти бессмысленные вопросы посыпались из него, как горох. Я молча стоял и улыбался, ожидая, когда он несколько успокоится. Мне даже где-то была приятна его обеспокоенность моим исчезновением. Наконец он исчерпал запас воздуха и вынужден был замолчать, чтобы вдохнуть новую порцию. Тут я смог вставить слово.

– Шо за базар, пацан! Я, в натуре, только выкатился посмотреть, какие установились погоды, и насладиться здешней архитектурой, как ты тут же забил местным стрелку! Братан, ты чего, косяк с утра запалил?…

В продолжение всей этой замечательной тирады я размахивал у него перед носом пальцами «врастопырку». Галл от изумления вытаращил глаза и захлопнул рот, прикусив очередную порцию вопросов, готовых сорваться с языка, а вокруг, несмотря на многолюдство, установилась абсолютная, гробовая, вакуумная тишина.

«Великое дело – владеть современным жаргоном и вовремя его применять…» – удовлетворенно подумал я и, обернувшись к окружившей нас толпе, жадно ожидающей продолжения моего монолога, величественно бросил:

– Все свободны!…

Люди молча и без суеты бросились по своим рабочим местам, им, видимо, не хотелось услышать в свой адрес что-нибудь похожее на только что сказанное. Я ухватил шестиликого под локоть и буквально поволок по лестнице к себе в номер. Там, усадив его на свою кровать, я встал напротив и, немного помолчав, задал первый вопрос:

– Ты это что, решил весь город оповестить о нашем прибытии?…

Он молчал, все еще пытаясь разгадать смысл моей первой тирады. Тогда я задал второй вопрос:

– Тебе что ж, недостаточно того, что мы появились в городе, не проходя сквозь его ворота? Ты решил натолкнуть на эту мысль местное руководство?…

После этого в его глазах мелькнуло некоторое понимание, он даже открыл рот, пытаясь что-то сказать, но после короткого «э-э» снова его захлопнул и вернулся к прежним размышлениям. Поэтому мой третий вопрос прозвучал просто вызывающе.

– И вообще, что ты бродишь по чужим кабинетам?! Я что, должен тебя к кровати привязывать?!

Вот тут он пришел наконец в себя, уселся поудобнее и внятно ответил:

– Я проснулся, сразу к тебе зашел, а тебя нет. Я спустился, спрашиваю у дежурного: когда вышел мой друг – высокий белоголовый мужчина – и куда он направился? А он говорит, что никто не выходил. Я сразу решил, что тебя похитили…

– Это почему?… Я что, такая ценная фигура, или мои морально-этические качества пленили местные руководящие круги?…

Он, похоже, оценил мою иронию, потому что вскочил с постели и с загоревшимися глазами начал орать:

– Нечего мне здесь про свои мануально-еретические качества распинаться! Надо было, прежде чем уматывать, подойти ко мне и предупредить! Я бы не стал тебя разыскивать! Мне это доставляет крайне мало удовольствия!…

Вообще-то, по большому счету, он был прав. Предупредить его надо было. Поэтому я уже значительно миролюбивее ответил:

– Я очень рано проснулся и поэтому решил тебя не беспокоить. Пусть, думаю, отдохнет человек перед тяжелым днем…

– Пусть отдохнет… – начал он, но тут же осекся. – Почему перед тяжелым днем?!

– Видишь ли… – начал я, опускаясь в кресло и внимательно наблюдая за его реакцией, – до подхода наших еще не меньше двух дней. Если нам за это время удастся вытащить принца из подземелья Храма, у нас будут полностью развязаны руки, и нас ничем нельзя будет шантажировать. Да и принцу эти, с позволения сказать, апостолы не смогут причинить вреда. Поэтому, я думаю, нам будет полезно прогуляться сегодня по Храму и пощупать его подземелья.

И только тут я заметил, как блеснули его глаза, и понял, что проговорился! Галл не знал, что Данила не принц, я сам подтвердил, что принц все еще в Храме. Он медленно присел на край кровати, несколько секунд помолчал, успокаиваясь, а потом неуверенно проговорил:

– Это очень опасно…

– Это-то я понимаю… – начал я, но он меня перебил:

– А я думаю, что этого-то ты как раз и не понимаешь. Во-первых, посетителей в Храм пускают всего на четыре часа. За это время ты даже пути в подземелья не найдешь. Во-вторых, с оружием в Храм не пускают никого. Даже если ты появишься с оружием на площади перед Храмом, тебя могут арестовать. И в-третьих, Храм охраняется могущественными магами, и если только внутри Храма проявится хоть какое-то чародейство, на него откликнется очень много народа. Ну как, теперь ты понял – четыре часа, с голыми руками и без какого-либо колдовства!