— Ох, Грейстоун! — Питер взял у Гарри листок. — Наверное, ты никогда не перестанешь удивлять меня. Могу я спросить, как ты пришел к такому выводу?

— Нет, — сказал Гарри. — Спросить об этом ты не можешь. Добавлю лишь, что мы бы многое узнали еще два года назад, если бы расследовать дело об одном весьма подозрительном убийстве не послали Кроли…

— Кроли? Этого шута горохового? — возмутился Питер.

— К сожалению, да.

— Ну, уже ничего не вернешь. Я слушаю, что там у тебя?..

Гарри наклонился к нему ближе и начал свой рассказ.

Бетси застегивала на Августе рубиновое ожерелье, когда в спальню настойчиво постучали. Она открыла дверь и нахмурилась, увидев одну из молоденьких горничных, беспокойно переминавшуюся с ноги на ногу.

— Ну и в чем дело, Мелли? — с грозным видом спросила Бетси. — Ее сиятельство одевается для встречи гостей.

— Простите, что потревожила. Это все мисс Флеминг! Нет, я больше не могу! Ее сиятельство велела мне помочь мисс Флеминг одеться, только моя помощь ей вовсе не нужна. Господи, как она злится! Я просто больше не могу!

Августа вскочила. Пышное золотистое платье всколыхнулось, из-под него выглянули атласные туфельки того же цвета.

— Да говорите же толком, в чем дело, Мелли?

— Мисс Флеминг ни за что не желает надевать то новое платье, которое вы для нее заказали, мэм! Она говорит, что цвет ей совершенно не подходит. — Молоденькая горничная была в полном отчаянии.

— Хорошо, я сама с ней поговорю. Пойдемте со мной, Бетси. А вы, Мелли, пока выясните, не нужна ли кому-нибудь из горничных помощь.

— Хорошо, мэм. — Мелли полетела по коридору.

Августа в сопровождении своей горничной взлетела на верхний этаж, где была комната Клариссы, и в коридоре чуть не столкнулась с незнакомым ей молодым человеком в традиционной ливрее Грейстоуна, черной с серебряным галуном.

— Кто вы? Я вас раньше здесь никогда не видела.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. — Молодой человек смутился и покраснел. Он был весьма крепкого телосложения, и ливрея едва не лопалась на его могучих плечах. — Меня зовут Робби. Я нанялся всего два дня назад — помогать во время праздника.

— Ах вот как! Ну хорошо, не буду вас задерживать, Робби. На кухне, должно быть, требуется ваша помощь, — сказала Августа.

— Да, ваше сиятельство. — Слуга поспешил прочь. Остановившись у двери Клариссы, Августа громко постучала:

— Кларисса? Что происходит? Немедленно откройте! У нас очень мало времени.

Дверь приоткрылась, и на пороге, с видом попавшего в западню животного, показалась Кларисса. Дама была еще в пеньюаре, на седеющих волосах — старый строгий чепец из муслина. Рот воинственно сжат.

— Я все равно не сойду вниз, мадам. Не стоит беспокоиться.

— Что за вздор, Кларисса Вы должны непременно быть на балу! Вспомните, я ведь должна сегодня представить вас дяде!

— Нет, я не смогу сойти к вашим гостям.

— Господи, неужели все из-за каких-то платьев? Правда, когда их принесли сегодня утром, я еще подумала, что вас, возможно, несколько удивят новые цвета.

И тут прекрасные глаза Клариссы вдруг затуманились слезами.

— Но они совершенно мне не подходят! — жалобно вскричала она.

— Давайте-ка посмотрим. — Августа решительно подошла к гардеробу и открыла дверцы. Там висело множество платьев, все чудных глубоких цветов, свойственных драгоценным камням. И среди них не было ни одного уныло серого или коричневого. Августа удовлетворенно кивнула. — Именно то, что я и заказывала.

— То, что вы заказывали… — Кларисса была потрясена. — Мадам, я позволила вам вовлечь меня в разговоры о новых нарядах для вашего бала, хотя, как вы знаете, я строго придерживаюсь того мнения, что гувернантке не пристало участвовать в подобных развлечениях. Но я полагала, что вполне внятно объяснила этой глупой портнихе, что мне нужны платья темных, скромных тонов.

— Но разве это не темные тона, Кларисса! — Августа с улыбкой коснулась темного шелкового платья цвета аметиста. — Взгляните, это платье на вас будет выглядеть просто чудесно! Можете мне поверить. А теперь торопитесь. Вам пора наконец одеться. Бетси вам поможет.

— Но я вряд ли смогу надеть такие яркие платья! — Голос Клариссы звучал истерично. Августа сурово глянула на нее:

— Сейчас вы должны помнить две вещи, мисс Флеминг. Во-первых, вы член семьи его сиятельства, и граф определенно ожидает, что для этого приема вы оденетесь подобающим образом. Вы ведь не захотите неприятно удивить его, не правда ли?