Она похолодела. Гарри и в самом деле был страшно рассержен, и явно не потому, что она уехала кататься, несмотря на надвигавшуюся грозу.

— Да, милорд. Я прекрасно поняла все, что вы сказали.

Он резким жестом пригладил свои влажные волосы:

— И перестань, наконец, смотреть на меня так, словно ты последняя из рода Баллинджеров и стоишь на крепостном валу своего замка, готовясь отразить нападение врага! Я не враг тебе, Августа.

— Да? А говорите так, словно объявили мне войну. Неужели вы всю нашу совместную жизнь без конца будете читать мне нотации, Грейстоун? Ужасно грустная перспектива! Вам так не кажется?

Он смотрел на разгоравшийся в камине огонь.

— У меня есть слабая надежда, что постепенно вы научитесь как-то сдерживать свои внезапные порывы, мадам.

— Звучит обнадеживающе. Мне искренне жаль, что вы были вынуждены сегодня отправиться за мною, милорд.

— Мне тоже.

Августа задумчиво глядела на его могучие плечи:

— Знаешь, Гарри, лучше честно скажи мне все сразу! Я понимаю, что ты расстроен не только из-за моей прогулки. Что ты узнал из стихотворения Ричарда?

Он повернулся и мрачно, исподлобья взглянул на нее:

— Мы с тобой договорились: ты ни в коей мере не отвечаешь за деятельность своего брата во время войны, не так ли?

Холод пронизал ее душу.

Нет, Ричард! Ты никогда не был шпионом! И мне безразлично, что они все говорят!

Августа заставила себя небрежно повести плечиком.

— Как вам будет угодно, милорд. Так что там, в стихах?

— Это послание подтверждает, что человек по прозвищу Паук был членом клуба «Сабля».

— По-моему, я никогда даже не слышала о таком клубе.

— Ничего удивительного. Это был маленький клуб, в основном для военных. И расположен он был отнюдь не на Сент-джеимс-стрит, да и просуществовал недолго… — Гарри помолчал. — По-моему, там случился пожар. Года два назад, если не ошибаюсь. Здание было уничтожено огнем, а сам клуб, кажется, распался.

— Я не помню, чтобы Ричард рассказывал об этом клубе.

— Он, возможно, не был его членом. Но каким-то образом узнал о Пауке. К сожалению, твой брат никак не обозначил этого мерзавца. Лишь указал на то, что он входил в клуб «Сабля».

Августа задумалась:

— Но если раздобыть список членов клуба, то можно попытаться определить, кто из них мог быть Пауком, верно? Ты же об этом думаешь?

— Именно об этом. — Гарри поднял нахмуренные брови. — Ты очень проницательна, дорогая.

— А что, если мое настоящее призвание осталось невостребованным? Вдруг из меня получился бы отличный тайный агент?

— Даже не упоминай об этом, Августа! Подобные мысли способны напрочь лишить меня сна.

— И что ты теперь собираешься делать?

— Я проведу кое-какие расследования, посмотрю, нельзя ли отыскать управляющего «Сабли». У него наверняка сохранился список членов клуба, или же он сумеет вспомнить их имена. Вот тогда, вполне вероятно, удастся кое-кого выследить.

— Тебе очень хочется поймать этого Паука, верно?

— Очень!

Августа, услышав этот решительный ответ, снова вся похолодела и долго смотрела в огонь.

— Значит, теперь, внимательно изучив стихи Ричарда, ты окончательно укрепился в том мнении, что он был предателем?

— Нет, я еще не решил окончательно и, возможно, не решу этой проблемы никогда, Августа. Как ты сама справедливо заметила, твой брат вполне мог работать на кого-то из наших агентов.

— Но, по-твоему, это маловероятно?

— Нет.

— Вы, как всегда, убийственно честны, милорд. — Августа заставила себя улыбнуться. — Но я, разумеется, сохраню собственное мнение на сей счет.

Гарри мрачно кивнул:

— Разумеется. Ты можешь продолжать верить, во что хочешь. Впрочем, был ли Ричард предателем, ни для кого уже не имеет особого значения.

— Кроме меня. — Августа храбро выпрямилась. — Я по-прежнему убеждена в его невиновности, милорд. И он тоже продолжал бы верить мне, если б мы с ним вдруг поменялись местами. Мы, нортамберлендские Баллинджеры, всегда друг за друга горой, как вам известно! Мы останемся верны друг другу до самой смерти. И я не отвернусь от собственной семьи, даже если единственное, что у меня осталось, — это память о ней.

— У тебя теперь есть новая семья, Августа. — В маленькой комнате голос Гарри звучал особенно резко.