–  Вы вынуждаете меня удалиться, хочу я или нет, - сказала Кэтрин вставая.
– Ибо само женское тщеславие не может не покраснеть при столь явном преклонении, которое приковывает капитана Борроуклифа к вечернему столу!.. Поскольку ваша тревога несколько рассеялась, кузина, быть может, вы пойдете вперед? Мы с мисс Элис последуем за вами.

–  Но, конечно, не на лужайку, мисс Плауден?
– остановил ее капитан.
– Дверь, ключ которой вы только что повернули, ведет в вестибюль. Проход в гостиную здесь!

Кэтрин слабо улыбнулась, как бы признавая свою ошибку, поклонилась в знак признательности капитану и, направляясь к другой двери, промолвила:

–  Видимо, не одна только Сесилия испугалась: другим просто удалось скрыть свои чувства.

–  Это страх перед наступившей опасностью или будущей?
– спросил капитан.
– Но раз вы так великодушно заботились о моем почтенном хозяине и еще об одном человеке, которого я не назову, потому что он не заслужил такой награды от вас, я сделаю вашу безопасность своей особой задачей в наши тяжелые времена.

–  Значит, опасность существует!
– воскликнула Сесилия.
– Я вижу это по вашим глазам, капитан Борроуклиф. И кузина бледнеет - значит, мои опасения основательны!

Капитан тоже встал и, оставив шутливый тон, который доставлял ему столь большое удовольствие, вышел на середину комнаты с видом человека, который понимает, что настало время быть серьезным.

–  Солдату всегда грозит опасность, когда враги его короля находятся близко, мисс Говард, - ответил он, - а мисс Плауден, если ей будет угодно, может засвидетельствовать, что это именно так. Но вы союзницы обеих сторон, поэтому я предлагаю вам удалиться в ваши комнаты и ждать там результатов предстоящего сражения.

–  Вы говорите о явных и скрытых опасностях, капитан, - промолвила Элис Данскомб.
– Вы разве знаете что-нибудь, подтверждающее ваши подозрения?

–  Я знаю все, - холодно ответил Борроуклиф.

–  Все?!
– воскликнула Кэтрин.

–  Все?
– в ужасе повторила за ней Элис.
– Если вы действительно знаете все, то вам должна быть известна его отчаянная отвага и сила перед лицом неприятеля. Сдайтесь ему без сопротивления, и он не тронет вас. Поверьте мне, которая хорошо знает его характер, что ни один агнец не может быть более кроток, чем он в своем обращении со слабыми женщинами! Но ни один лев не бывает более свиреп с врагом!

–  А поскольку мы не принадлежим к женскому полу, - ответил раздраженно Борроуклиф, - придется нам как-нибудь пережить ярость царя зверей! Его лапа сейчас у входных дверей, и, если мои приказания выполнены в точности, войти сюда ему будет легче, чем волку к почтенной бабушке Красной Шапочки!

–  Погодите минуту!
– еле дыша от волнения, вмешалась Кэтрин.
– Вы раскрыли мою тайну, капитан Борроуклиф, и это поведет к кровопролитию. Но, если вы позволите мне выйти, я, возможно, еще спасу драгоценную жизнь многих людей. Дайте мне слово, что люди, которые сейчас пришли как ваши враги, уйдут с миром, и жизнь моя будет служить залогом безопасности аббатства!

–  О, послушайте ее и не проливайте крови человеческой!
– вскричала Сесилия.

Громкий шум прервал дальнейшие речи, и в соседней комнате послышались тяжелые шаги, будто туда поочередно входили люди. Борроуклиф спокойно отошел в дальний конец комнаты и взял со стола приготовленную заблаговременно и вложенную в ножны шпагу. В тот же миг дверь распахнулась, и появился Барнстейбл, один, но вооруженный до зубов.

–  Вы мои пленники, джентльмены, - сказал моряк, проходя в глубь комнаты.
– Сопротивление бесполезно. Сдавайтесь, и вы будете помилованы… Ха, мисс Плауден! Я ведь советовал вам не присутствовать при этой сцене.

–  Барнстейбл, наш замысел открыт!
– воскликнула взволнованная Кэтрин.
– Но еще не поздно. Кровь еще не была пролита, и вы можете уйти с честью, не прибегая к насилию. Ступайте скорее, не теряйте ни минуты, ибо, если солдаты капитана Борроуклифа явятся на помощь своему командиру, аббатство станет сценой ужасных событий!

–  Уходите, Кэтрин, - с нетерпением сказал ее возлюбленный, - здесь женщинам не место!.. А вы, капитан Борроуклиф, если так вас зовут, должны понимать, что сопротивление бесполезно. В той комнате у меня десять добрых пик в двадцати искусных руках, и было бы чистым безумием противиться столь превосходной силе.

–  Разверните передо мной ваши силы, - сказал капитан, - иначе я рискую обесчестить себя.

–  Честь ваша не пострадает, мой храбрый воин, ибо я должен признать ваше мужество, хотя и ненавижу ваш мундир, а дело ваше считаю неправым!.. Вперед, ребята, но действуйте только по моему приказанию!

Отряд свирепых на вид моряков, которых привел Барнстейбл, толпой ворвался в комнату, но, несмотря на свои грозные взгляды и устрашающий вид их рваной одежды и оружия, они никого не тронули, не нанесли ни одного удара. При их появлении дамы попятились в испуге, и даже Борроуклиф отступил к двери, через которую он мог бы, в случае необходимости, скрыться. Не утихла еще суматоха от их внезапного появления, как из отдаленной части здания снова донесся шум борьбы, одна из многочисленных дверей столовой распахнулась, и вбежали два солдата из отряда Борроуклифа, энергично преследуемые четырьмя матросами под предводительством Гриффита, Мануэля и Мерри, которые вооружились всем, что попало им под руки в минуту их неожиданного освобождения. Среди матросов, уже завладевших комнатой, произошло движение. Они готовы были заколоть солдат, но Барнстейбл саблей отвел их пики и сурово приказал им отступить. Удивленные матросы опустили оружие, а солдаты, воспользовавшись этим, быстро укрылись за спиной своего офицера. Освобожденные пленники вместе со своими освободителями присоединились к Барнстейблу и его матросам, и в комнате снова восстановилась так грубо нарушенная тишина.