– Мне это нравится, - охотно согласился О'Рурк, включил фары и въехал в темноту. За ним медленно последовал Эйнджел на трехтонке. В желтом свете фар можно было разглядеть покатые своды, и наконец джип остановился на гладком каменном полу.

Врач что-то сказал Хезусу, и тот попросил Эйнджела поставить грузовик с таким расчетом, чтобы посветить доктору фарами. Как только врачу создали условия для работы, он разрезал брюки Келлера и тщательно осмотрел раны, не прекращая беседы с Хезусом.

– Он говорит, что раны очень тяжелые, - переводил колумбиец, пока доктор перевязывал раны.
– Перебиты кости, большая потеря крови.

– Резник, пойди к входу и посторожи, - распорядился Вэлин.
– Если что увидишь, тут же информируй.

– Слушаюсь, полковник, - откликнулся русский и побежал к входу в пещеру.

Доктор перевязал раны на ногах и в паху, критически изучил плоды своих трудов и сказал по-испански:

– Это все, что я могу сделать. Возможно, он выживет, а может, и нет. На все воля Божья.

Теперь я могу вернуться домой?

Вэлин понял его без перевода и покачал головой.

– Прошу прощения, - ответил он на родном языке доктора, - но вам придется остаться, пока мы отсюда не уйдем. Мой солдат нуждается в помощи, и вам придется ее обеспечить.

Врач взорвался фейерверком испанских фраз, в котором Вэлин не смог разобраться, но общий смысл до него дошел, и он с улыбкой сказал Хезусу:

– Попросите его замолчать. Иначе нам придется заткнуть ему рот.

Пока Хезус в мягкой форме объяснял соотечественнику, как себя нужно вести в подобных обстоятельствах, Вэлин перекинулся парой слов с О'Рурком и попросил всех собраться вместе.

– Мы останемся здесь до утра, а потом отправимся к аэродрому, - пояснил полковник.
– Видимо, пройдем под горой по туннелю и спустимся вниз.

– С моей стороны никаких возражений нет, - тут же встрял Эйнджел.
– У меня единственное желание - как можно быстрее добраться до дома.

– Я разделяю эти чувства, - вступил Спенсер.

– Да, скоро, очень скоро мы окажемся дома.

Это я могу вам обещать, - заявил полковник.
– А там у нас появится возможность обменяться парой теплых слов с человеком, который так испоганил операцию, обещавшую быть чистой и непорочной.

– Заодно получим денежки, - добавил Эйнджел.

– Это тоже, - согласился Вэлин.
– Это обязательно.

Тем временем в США человек, предавший команду Вэлина, вновь решил позвонить в Ливенуорт.

– Есть новости?
– спросил он.

– Самолет вернулся в Панаму пустой. Мои люди остались в Колумбии. Завтра на рассвете пилот сделает еще один рейс, а мы его будем сопровождать.

– А что там сейчас происходит?

– Остатки отряда сумели уйти из СантаАны и позднее сбили вертолет ВВС. Между прочим, "веселого зеленого гиганта".

– Им чертовски везет.

– Полоса удачи закончится завтра, если не раньше.

– Будем надеяться.

– Можете быть уверены.

– Нет, это тебе нужно обо всем позаботиться. И не забывай, что, если у тебя ничего не получится, я буду очень сердиться.

После чего трубку повесили.

33

Незаметно подкрался вечер, и команда Вэлина скудно пообедала остатками сухого пайка, оставив немного еды, чтобы легко закусить перед тем, как покинуть пещеру.

Спенсер, сидевший рядом с Кармен, заметил, что девушка зябнет, и отдал ей свою куртку. Она долго и упорно его рассматривала, прежде чем заговорить.

– Ты меня не обманул, когда давал обещание?

– Конечно, нет.

– Тогда, как мне кажется, у нас нет большого выбора. Мне придется последовать за вами.

– Ты имеешь в виду: со всеми нами или лично со мной?

– Не понимаю.

– Ты хочешь уехать отсюда как часть группы или в паре со мной?

– Ты и сам знаешь.

– Тогда все в порядке.

Он наклонился к ней и крепко поцеловал.

Впервые за долгие годы Спенсер обратился к Богу с молитвой. Он просил, чтобы все обошлось и чтобы им с Кармен можно было начать новую жизнь в Америке.

София продолжала ухаживать за Келлером, вытирая пот, обильно выступавший на лице слабо стонавшего раненого. В горячечном бреду он снова оказался в Восточном Берлине в первые годы после войны. Родившийся в семье нацистов, он был вынужден искать пропитание для себя и матери и постоянно рылся в развалинах домов, усыпавших в то время весь город.

Отец Франца Келлера вернулся из русского плена лишь тенью горделивого офицера СС, некогда отправившегося на восточный фронт в твердой уверенности, что вскоре сокрушит сталинскую армию. Он прожил недолго и умер от туберкулеза в насквозь промерзшей квартире, которую занимала тогда его семья. У Франца не было детства, и когда ему было всего пять лет, он уже попрошайничал у Бранденбургских ворот, которые охраняли американцы, а у них всегда чем-то можно было поживиться. Добытую таким путем жевательную резинку, сигареты и нейлоновые чулки мальчишка обменивал на черном рынке на еду и керосин для примуса, который помог фрау Келлер и ее сыну пережить суровые зимние месяцы.