После этого он схватил трубку висевшего на стене телефона и дважды позвонил. На высоких нотах он поговорил сначала с директором госпиталя Стэнли Дрейком, потом с заведующим Радиологией доктором Гарольдом Голдблаттом; он требовал как-то разобраться с Мартином Филипсом. Оба его собеседника слушали молча: в госпитальном сообществе Маннергейм был могущественным лицом.

Филипса не так легко было вывести из себя, но на этот раз, подходя к кабинету, он весь кипел.

Хелен подняла на него глаза. — Не забудьте, через пятнадцать минут у вас лекция перед студентами.

Проходя мимо нее, он что-то ворчал себе под нос. К его удивлению, Дениз сидела перед проектором, изучая карты Маккарти и Коллинз. Она посмотрела на него. — Как насчет перекусона, старик?

— У меня нет на это времени, — отрезал он, плюхаясь на стул.

— У тебя чудесное настроение.

Облокотившись на стол, он закрыл лицо руками. Оба молчали. Потом Дениз положила карты и встала.

— Извини, — произнес Мартин сквозь пальцы. — Трудное утро. В этом госпитале получение информации связано с преодолением невероятных препятствий. Я, может быть, натолкнулся на важное радиологическое явление, но госпиталь полон решимости не дать мне в нем разобраться.

— Гегель писал: «Ничто великое не достигается без страсти», — процитировала Дениз, подмигивая. На старших курсах она специализировалась в философии, и, как она установила, Мартину нравилась ее способность цитировать великих мыслителей.

Филипс, наконец, отнял руки от лица и улыбнулся. — Мне нужно было чуть побольше страсти прошлой ночью.

— Вольно тебе таким образом интерпретировать это слово. Вряд ли Гегель имел в виду это. Так или иначе, я собираюсь перекусить. Ты точно не можешь пойти?

— Абсолютно. У меня лекция перед студентами.

Дениз направилась к двери. — Между прочим, я просматривала эти карты Коллинз и Маккарти и обратила внимание, что у обеих несколько атипичных мазков. — Дениз приостановилась у двери.

— Я считал, что у них гинекологические данные в норме.

— У обеих все в норме, кроме мазков. Они атипичны, то есть, патологии в полном смысле слова нет, но они не полностью нормальны.

— Это что-то необычное?

— Нет, но за этим следят, пока тест не станет нормальным. Я не обнаружила нормальных мазков. Впрочем, это, вероятно, ничего не значит.

Просто считала, что нужно сказать. Привет!

Филипс помахал рукой, но остался за столом, пытаясь вспомнить карту Лизы Марино. Ему показалось, что он вспомнил об упоминании мазка и там. Высунувшись в дверь, он обратился к Хелен:

— Напомните мне, чтобы я днем сходил в клинику гинекологии.

Филипс позволил себе обратиться в мыслях к Голдблатту.

Поразительно, но он считает себя вправе распоряжаться личной жизнью Филипса или хотя бы его исследованиями. Если бы отделение финансировало исследование Филипса, это еще можно было бы понять, но ведь это не так.

Вкладом отделения радиологии было время Мартина. Ассигнования, и довольно значительные, на оборудование и программное обеспечение поступали из источников, связанных с отделением вычислительной техники Майклза.

Мартин вдруг уловил, что одна из пациенток подошла к регистратору и спрашивает, что означает атипичный мазок. Она говорила с видимым усилием и беспомощно оперлась на стол.

— Об этом, дорогая, — ответила Элен Коэн, — нужно спросить миссис Блэкмен. — Регистратор немедленно уловила внимание Филипса. — Я не доктор, — засмеялась она, главным образом ради него. — Присядьте. Миссис Блэкмен скоро выйдет.

Тяготы этого дня были уже выше сил Кристин Линдквист.

— Мне сказали, что примут немедленно, — заявила она и стала рассказывать регистратору, что у нее с утра головная боль, тошнота и нарушения зрения, поэтому она действительно не может столько ждать, как накануне. — Пожалуйста, сообщите миссис Блэкмен, что я здесь. Она мне звонила и пообещала, что не будет никаких задержек.

Кристин повернулась и направилась к стулу напротив Филипса.

Двигалась она медленно, как человек, боящийся потерять равновесие.

Перехватив взгляд Филипса, Элен Коэн показала глазами, что девушка излишне требовательна, но все же поднялась и пошла искать сестру.

Мартин обернулся и посмотрел на Кристин. Мысленно он исследовал связь между атипичными мазками и неясными неврологическими симптомами. Кристин прикрыла глаза, и Филипс мог на нее смотреть, не опасаясь смутить. На взгляд ей около двадцати. Филипс быстро раскрыл карту Кэтрин Коллинз и полистал, пока не нашел исходной неврологической записи. Там были жалобы на головную боль, тошноту и нарушения зрения.