И вот Филипс вновь открыл дверь в Патологию. Обстановка ничем не напоминала ту, что он видел в студенчестве. Отделение перевели в новое здание медицинского института и оформили в стиле ультрамодерн. Тесные и мрачные помещения с высокими потолками и мраморными полами, шаги по которым вызывали неестественное эхо, сменились просторными и светлыми. Кругом белый пластик и нержавеющая сталь. Вместо отдельных комнат — залы, поделенные невысокими перегородками. На стенах цветные репродукции картин импрессионистов, особенно Моне.

Секретарша направила Мартина в анатомический театр, где доктор Джеффри Рейнолдс занимался со стажерами. Мартин рассчитывал застать Рейнолдса в кабинете, но секретарша настойчиво предлагала пойти туда, поскольку доктор Рейнолдс охотно отвлекается. Но Филипс беспокоился не о нем, а о себе. Пришлось все же последовать в направлении указующего перста секретарши.

Напрасно он так легко согласился. На секционном столе из нержавеющей стали, как кусок мясной туши, был разложен труп. Вскрытие только началось — сделан Y-образный разрез от груди до лобка. Кожу и подкожные ткани отвернули, обнажив ребра и органы брюшной полости. Когда Филипс вошел, один из стажеров с громким треском перекусывал ребра.

Рейнолдс увидел Мартина и подошел. В руке он держал большой, как у мясника, секционный нож. Мартин смотрел в сторону, чтобы не видеть происходящего перед собой. Помещение напоминало операционную. Это был новый, по-современному оформленный кабинет, целиком выложенный плиткой, чтобы легче было поддерживать чистоту. Пять столов из нержавеющей стали. По задней стене ряд квадратных дверей холодильников.

— Привет, Мартин, — произнес Рейнолдс, вытирая руки о фартук.

Сожалею по поводу Марино. Я с удовольствием помог бы тебе.

— Я понимаю. Спасибо за участие. Поскольку вскрытие не состоялось, я пытался провести томографию на трупе. И столкнулся с удивительной вещью. Знаешь, что я обнаружил?

Рейнолдс покачал головой.

— Мозга не оказалось. Кто-то удалил его и все зашил, так что практически ничего не видно.

— Ты что?!

— Да, вот так.

— Господи! Представляешь, какая поднимется шумиха, если это дойдет до прессы, не говоря уж о семье? Семья же совершенно однозначно была против вскрытия.

— Вот поэтому я и хотел с тобой поговорить.

Они помолчали.

— Подожди-ка, забеспокоился Рейнолдс. — Ты что, думаешь, к этому имеет отношение Патология?

— Я не знаю, — признался Филипс.

У Рейнолдса покраснело лицо, на лбу вздулись вены. — В одном могу тебя заверить. Тела здесь не было. Оно было отправлено прямо в морг.

— А как насчет Нейрохирургии?

— Ну, у Маннергейма парни помешанные, но не настолько же!

Мартин пожал плечами, потом сказал Рейнолдсу, что зашел-то узнать про пациентку Эллен Маккарти, которую два месяца назад привезли мертвой в Неотложную. Хорошо бы узнать, проводилось ли вскрытие.

Рейнолдс сдернул перчатки и, толкнув дверь, вышел в основное помещение. На основном терминале главного компьютера он набрал имя и номер Элен Маккарти. Сразу же на экране появилось ее имя, потом дата и номер вскрытия, а также причина смерти: травма головы, приведшая к обширному внутримозговому кровоизлиянию и грыже ствола мозга. Рейнолдс быстро отыскал копию отчета по результатам вскрытия и дал Филипсу.

— А мозг вы смотрели? — поинтересовался Филипс.

— Конечно, смотрели. — Рейнолдс выхватил у него отчет. — Ты что, думаешь мы не станем смотреть мозг при травме головы? — Он стал быстро просматривать отчет.

Филипс смотрел на него. Со времени совместных лабораторных занятий в институте Рейнолдс поправился килограмм на двадцать, складка на шее прикрывала край воротника. Толстые щеки, под кожей красная сетка капилляров.

— Возможно, перед аварией у нее был припадок, — сказал Рейнолдс, продолжая читать.

— А как это можно определить?

— У нее язык прокушен во многих местах. Определенно сказать невозможно, это просто предположение.

Филипса это впечатлило. Такие тонкие детали улавливают только классные патологи.

— Вот здесь по мозгу, — нашел нужное место Рейнолдс. — Обширное кровоизлияние. Правда, есть кое-что интересное. На срезе коры височной доли видны изолированные мертвые нервные клетки. Очень слабая глиальная реакция.

Диагноз не установлен.

— А затылочная область? На снимке там видны слабые изменения.

— Есть один срез, и тот нормальный.

— Только один. Черт, почему так мало!

— Может быть, тебе повезло. Тут сказано, что мозг законсервирован. Погоди минутку.