— Я и чувствую себя котом. В Гинекологии я нашел пациентку с такими же симптомами, как у Марино и других, и мне не терпится проверить, совпадает ли радиологическая картина. Как твои дневные ангиограммы?

— Очень хорошо, спасибо. Я довольна, что ты дал мне поработать самой.

— Меня благодарить не за что. Ты это заслужила.

В этот момент из щели показался край снимка Кристин; снимок вышел из валков и упал в ящик. Мартин схватил его и установил в статоскоп. Он стал водить пальцем в зоне, расположенной где-то над ухом Кристин.

— Проклятье! Ничего!

— Одумайся, — возразила Дениз. — Ты что, действительно жалеешь, что у пациентки нет патологии?

— Да, ты права. Я никому этого не желаю. Мне просто нужен случай с патологией, которую можно как следует зафиксировать.

Из темной комнаты вышел Роббинс. — Нужны еще снимки, доктор Филипс?

Мартин отрицательно покачал головой, взял снимок и пошел в комнату, где ждала Кристин. Дениз последовала за ним.

— Хорошие новости, — сказал Филипс, размахивая пленкой. — Снимок у вас нормальный. Потом он объяснил, что, если ее симптомы сохранятся, через неделю нужно бы сделать повторный снимок. Узнав номер ее телефона, он, на всякий случай, дал свой прямой телефон.

Кристин поблагодарила его и попыталась встать. Ей сразу же пришлось в поисках опоры ухватиться за стол, потому что у нее вдруг закружилась голова. Комната закружилась по часовой стрелке.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Мартин, держа ее за руку.

— Вроде ничего, — произнесла она, моргая. — Такое же головокружение. Но теперь прошло. — Она не сказала только, что вновь ощутила знакомый отвратительный запах. Слишком странный симптом, чтобы о нем говорить. — Все в порядке. Я, пожалуй, пойду домой.

Филипс предложил найти ей такси, но она настаивала, что чувствует себя нормально. Она помахала рукой через закрывающиеся двери лифта и даже смогла улыбнуться.

— Очень хороший способ узнать номер телефона привлекательной молодой женщины, — съязвила Дениз по пути в кабинет Филипса. Повернув за угол, Мартин с облегчением увидел, что Хелен ушла. Дениз окинула взглядом кабинет и от изумления открыла рот. — Что за чертовщина?

— Ничего не говори, — попросил Филипс, пробираясь через завалы к столу. — Жизнь моя поломана, и остроумные слова тут не помогут. — Он взял оставленные Хелен записки. Как и ожидалось, были звонки Голдблатта и Дрейка с пометкой «важно». С минуту поглядев на них, он разжал руку, и два клочка бумаги плавной спиралью опустились в большую казенную корзину для бумаг.

Потом он включил компьютер и ввел снимок черепа Кристин.

— Та-ак! Как дела? — произнес Майклз, появившийся в дверях. При виде царящего в кабинете беспорядка он понял, что с утра мало что изменилось.

— Смотря что ты имеешь в виду. Если программу, то отлично. Я пропустил через нее всего несколько снимков, но она пока работает с точностью сто десять процентов.

— Чудесно, — захлопал в ладоши Майклз.

— Более чем чудесно. Фантастично! Это здесь единственная вещь, которая работает хорошо. Мне только жаль, что не хватает времени с ней поработать. Но я собираюсь остаться вечером и проработать столько снимков, сколько смогу. — Филипс увидел, что Дениз повернулась и смотрит на него. Он попытался понять выражение ее лица, но его внимание отвлек треск машинки, стремительно выдававшей сообщение. Майклз увидел это и встал позади Филипса, заглядывая через плечо. В глазах Дениз эти двое выглядели, как гордые родители.

— Это анализ снимка черепа одной молодой женщины, Кристин Линдквист. Я думал, у нее такие же изменения, что у других пациенток, о которых я тебе говорил. Но у нее их нет.

— А что ты так цепляешься за это одно отклонение? По мне, так ты бы лучше тратил время на саму программу. Потом у тебя будет время для таких исследовательских забав.

— Ты не знаешь врачей. Когда мы выпустим этот маленький компьютер на ничего не подозревающую медицинскую общественность, это будет почище столкновения средневековой католической церкви с астрономией Коперника.

Если мы будем в состоянии предъявить найденный программой новый радиологический симптом, то добиться признания станет намного легче.

Принтер умолк, и Филипс оторвал лист. Он быстро пробежал текст глазами, затем вернулся к центральному абзацу. — Не могу поверить. — Он схватил снимок и вновь вставил в статоскоп.

Прикрыв руками большую часть снимка, он оставил открытой небольшую область в задней части черепа. — Вот оно! Господи! Я знал, что у нее те же симптомы. Программа запомнила те снимки и смогла обнаружить этот очень мелкий образчик того же изменения.

— И мы считали его слабым на других снимках, — произнесла Дениз, глядя через плечо Филипса. — Оно охватывает только затылок, а не теменную или височную часть.

— Возможно, это просто более ранний этап заболевания, — предположил Филипс.

— Какого заболевания? — спросил Майклз.

— Мы точно не знаем, у нескольких пациенток с таким же изменением плотности предполагается множественный склероз. Это простая догадка.

— Я ничего не вижу, — признался Майклз. Он почти уткнулся в снимок лицом, но безрезультатно.