– И по какому же вы к нам вопросу, если не секрет?
– В голосе помимо её воли прозвучало напряжение. Видно, было чего боятся.

Я сел на предложенный стул, закинул ногу на ногу. Закурил. И только после этого сказал:

– Наслышаны о вашем кафе. Очень наслышаны! И все в исключительно превосходных степенях. Наш главный сказал: "Иди, Андрей Петрович, посмотри: так ли уж это хорошо?"

– Ну и как?
– Белое лицо мадам слегка порозовело.

– У меня нет слов, - развел я руками.
– Вчера весь вечер блаженствовал и ни на что другое не был способен. Кухня, вина, музыка - выше всяких похвал. А ваши девочки меня просто очаровали. Где вы только находите таких красавиц?

– Стараемся, - скромно поджала губы Валентина Семеновна.
– Я очень рада, что вам у нас понравилось.

– И много они у вас получают за свой столь смелый труд?

Вопрос этот застиг её врасплох. Лицо выразило растерянность. Она не знала, что ответить. Нет, этой матроне явно было что скрывать.

– У нас весьма ограниченные возможности, - попыталась она уйти от прямого ответа.

– И все же?

– Пятьсот - шестьсот.

– Долларов?

– Хи-хи-хи!
– подхалимски захихикала директриса.
– Рублей, конечно.

– Зачем же вы так, Валентина Семеновна, - укоризненно покачал я головой.
– Я ведь не инспектор налоговой службы. Это от него вы можете скрывать ваши фактические доходы и расходы. У меня совсем другие задачи.

– Ну что вы такое, Андрей Петрович, говорите. Я ничего такого и в мыслях... Как же можно?!
– Лицо её уже приобрело карминный окрас.

– Да ладно вам, - вяло махнул рукой. Я полностью овладел ситуацией. Теперь я из этой стареющей Дульцинеи могу веревки вить, пусть даже предки её служили при дворе самой императрицы Екатерины Великой.
– Я видел, что ваши прелестницы совсем непрочь завязать знакомства с посетителями.

– Вообще-то я их при приеме на работу предупреждаю, чтобы они не позволяли этого. Но, увы, - директриса развела руками, - жизнь есть жизнь. Молодым трудно удержаться от саблазнов. Поэтому, если что и не выходит за рамки, то я закрываю на это глаза.

– И что же это за рамки?

– Я имею в виду рамки приличия, - отчего-то смутилась Первоцветова, будто только-что переступила эти самые рамки.

– А бывали случаи, что ваши девушки находят себе здесь пары?

– Нет. Видите ли, Андрей Петрович, когда девушка работает на подиуме ей трудно оставить о себе хорошее впечатление. На них смотрят под определенным углом зрения. Верно?

– Возможно, возможно. В этом вопросе вы гораздо опытнее меня и я вам полностью доверяю. И все же я слышал, что одна ваша девушка составила очень даже неплохую партию с вашим постоянным посетителем.

– Вы, вероятно, имеете в виду Наташу Шатрову?

– Да, кажется мне называли именно это имя.

– Не знаю, какую она там партию составила, а вот то, что четыре месяца назад мне её пришлось уволить - это точно.

– Почему вы её уволили?

– Потому, что она была на пятом месяце беременности.

– И кто же её друг? Вы его знаете?

– Говорят, что очень интересный мужчина. Но лично с ним не знакома.

– Меня очень заинтересовала эта история. Кто бы мне мог о ней рассказать поподробнее?

– Лучшая подруга Наташи Людмила Нарусева. Но, к сожалению, она недавно уволилась.

– Как мне её найти?

– Да что вас так заинтересовала эта история?!
– удивилась Первоцветова. В её голосе прозвучали нотки недоверия и подозрительности. Обычная история.

– Валентина Семеновна, позвольте мне решать, что будет интересно нашим читателям, а что - нет, - назидательно проговорил я.
– У каждого свой взгляд на вещи. Вашим посетителям, к примеру, совсем неинтересно знать каким образом вы скрываете заработную плату сотрудников от налогообложения, а вот налоговому инспектору это будет весьма любопытно, верно?

Моя ремарка по поводу её же слов директрисе явно не понравилась. Она разом поскучнела, поджала губы, превратившись в старую, обремененную жизнью и былыми пороками кикимору. Выдвинула ящик стола, долго шуршала бумагами, затем вынула тощую папку, раскрыла и сухо проговорила:

– Вот её домашний адрес.

– Одну минуту.
– Я достал записную книжку, авторучку.
– Слушаю.

– Ордженекидзе 25, квартира 15.

– Заодно, если вас не затруднит, и адрес Наташи Шатровой, пожалуйста.

Она назвала. Я записал. Все, что мне следовало узнать, я узнал. Делать мне здесь было нечего. Я попрощался и покинул кабинет.

В зале гремела музыка, а на подиуме уже работала пока полуобнаженная натура с ликом Венеры, грудью Магдалины и бедрами ломовой лошади.

Как же было приятно после унылой физиономии Первоцветовой вновь увидеть хорошенькое личико моей возлюбленной жены.

– Ты что так долго?
– ревниво спросила она.

– Дела, - ответил многозначительно. Критически оглядел предстоящее "поле сражения". На нем стояли нетронутыми по четыре овощных салата, бефстроганов с картошкой и бутылка белого сухого вина. Сел за стол, констатировал: - Скромно, и весьма. Рома, мы что, не имеем права с тобой выпить водочки за успех кампании?