– И где остановились?

– В вашем гранд-отеле на улице имени пролетарского вождя.

– В "Сибири"? Да, это наша лучшая гостиница. И все же лично я не люблю гостиниц. Там все слишком казенно.

– Да-да, я с вами совершенно согласен, - вздохнул я сокрушенно.
– И потом эти Армиды пристают со своими услугами. От них так пахнет мускусом и греховной плотью. Это ужасно!

Бармен воровато огляделся по сторонам и, приблизившись почти вплотную к моему уху, прошептал:

– Смею предложить свою квартиру. Очень хорошая квартира и недалеко. Был бы очень рад если вы согласитесь.

Я оглядел его оценивающим взглядом, игриво проговорил:

– А вы шалун, дружочек! Ах, какой вы шалун!
– Я потрепал его жирный подбородок.
– Но вы мне нравитесь! Положительно нравитесь! Я люблю вот таких вот - смелых, решительных.

– Вы согласны?!
– радостно проговорил бармен, ещё не веря своему счастью.

– Вы не оставляете мне выбора, проказник вы этакий!

Только-что пристававшая ко мне гетера что-то сказала своей подруге и обе громко и вызывающе рассмеялись, презрительно глядя на нас. Но они нас уже не интересовали.

– Я освобожусь ровно через час, - сказал бармен.

Я посмотрел на часы.

– Хорошо. Я заеду за вами в двенадцать.
– Я отхлебнул пива, скорчил брезгливую мину.
– А вот пиво у вас эрзац. Как вы только это пьете. До встречи, дружочек!
– Помахав бармену на прощание рукой, легкой походкой направился к выходу.

Я был очень собой доволен. Дело сделано. Теперь этот рыжий павиан, представитель сексуальных меньшинств, большой любитель мальчиков, вот где у меня сидит. Теперь он мне раскажет не только то, что знает о своих гнусностях, но и то, о чем лишь смутно догадывается. Факт.

Двухкомнатная квартира бармена действительно находилась в центре города на улице Крылова рядом с Домом офицеров в доме ещё довоенной постройки. Обставлена она была безвкусно, но помпезно. Дорогая итальянская мягкая мебель яркой и аляповатой расцветки. По стенам развешены картины в громоздких золоченых рамах. Ковры, хрусталь и все прочее, что долженствовало свидетельствовать о приличных доходах хозяина. У этого субъекта наверняка есть какой-то побочный заработок. Но он меня сейчас мало интересовал. Пора было приступать к делу.

– Анри, посмотри пока телевизор, а я что-нибудь приготовлю, проговорил бармен, намереваясь удрать на кухню.

Мы познакомились в машине и он отчего-то сразу стал называть меня на французский манер.

– Успеется, Паша, - насмешливо сказал я своим обычным голосом. Садись.
– Я указал на кресло напротив.

Он застыл с таким выражением лица, будто за моей спиной увидел приближающийся конец света или судный день. Глазки округлились, полные щеки затряслись.

– Анри, я чего-то не понимаю, - жалко пролепетал он, часто-часто махая рыжими ресницами, будто намеревался взлететь. Но сила тяжести была столь непомерна, что у него дрожали ноги, с трудом удерживая огромное, рыхлое тело.
– А как же...

– Сидеть!
– заорал я.

Он поспешно плюхнулся в кресло, трусливо вжав голову в плечи, ожидая неминуемой расправы.

– Слушаюсь! А как же, Анри...

– Молчать!
– закричал я пуще прежнего и грохнул кулаком по журнальному столику, отчего круглая хрустальная пепельница подскочила, встала на ребро и скаталась к ногам хозяина.
– Какой я тебе ещё Анри?! Для тебя я Андрей Петрович! Понял ты, таракан безмозглый!

– Понял, - тут же охотно согласился он. Скуксился, плаксиво спросил: Вы меня убьете?!

– Там будет видно по обстоятельствам.
– Я достал из кармана диктофон, включил.
– Каждое твое слово будет зафиксировано на пленку и проверено. И если ты мне соврешь, то... Словом, советую тебе этого не делать.

– Да-да, я понимаю, - закивал он.
– Не извольте беспокоиться. Я все как есть, правду и ничего кроме правды.

– Что ж, начало нашего диалога мне положительно нравится. У тебя есть шанс сохранить свою никчемную жизнь. Так держать! Как твоя фамилия?

– Коржавин. Павел Павлович Коржавин.

– Ты, Коржавин, ответь мне - куда ты дел Игоря?

– Какого Игоря?

Его вид свидетельствовал, что он уже вообще ничего не понимал в происходящем. Ничегошеньки. Кто я такой? И зачем мне понадобился Игорь? Из этого я сделал вывод, что к смерти мальчика этот хомо вульгарис не причастен.

– Ты что, кабан, издеваешься?!
– зарычал я.
– За такие шутки я быстро сделаю из тебя парнокопытного. Все оставшуюся жизнь будешь хрюкать на людей.

– Извините! Вы очевидно имеете в виду Игоря Новосельцева?
– Волна страха, парализовавшая волю Коржавина, прошла и у него стали проявлятся иные человеческие чувства. Глаза наполнились слезами. Он развел руками, печально проговорил: - Увы! Я о нем ничего не знаю. Вот уже больше месяца, как он исчез. Я было предпринял попытки его найти, но они оказались безуспешными. А вам что-нибудь о нем известно?