– Стало быть допрыгался козел, довыступался. Кто же мне теперь вернет бабки?

– Сгорели твои бабки синим пламенем, - рассмеялся Тятя. По всему, ему сейчас было очень хорошо от одной лишь мысли, что кому-то плохо.
– И большие бабки?

– Тебе, Шурик, такие и не снились. И кто же его замочил?

– Никто ничего не знает, - развел руками Конев.

– Когда же это случилось?

– Говорят, что прошлой ночью в квартире одной шалавы, - ответил Тятя.

Однако, информация у них на уровне. Определенно.

– Так может из-за ревности кто?
– высказал я "предположение".

– Может и из-за ревности, - пожал плечами Тятя.

Вовремя моего диалога с Тятей Гундявый неодобрительно сопел, кряхтел, делал этак глазками, будто намеревался что-то сказать, но все не решался. Словом, вел себя самым наипаскуднейшим образом.

– Что-то ты больно любопытный?
– наконец разродился он вопросом, воровато оглядываясь - не притащил ли я сюда ещё кого?

Его поведение мне откровенно не нравилось. Он старался как мог оправдать свою неблагозвучную кличку. Его отвратное поведение говорило за то, что этот затюканный жизненными обстоятельствами, безденежьем и старыми долгами прохиндей многое знает об обстоятельствах смерти Свистунова. Определенно. В мою задачу входило - вытянуть из него эту информацию.

– Если бы ты, Гундявый, (я решил, что своим поведением он потерял право называться человеческим именем) лишился стольких тугриков, то ты бы сейчас волосы рвал на этой самой от отчаяния и возмущения.

– Ну-ну, - многозначительно ухмыльнулся он.

Вернулся Роман с пивом, поставил кружки на стол.

– Малыш, нашего клиента пришили.

Роман сделал глаза по чайному блюдцу, очень натурально растерялся:

– А что же теперь делать, босс?!

– Спроси что-нибудь полегче.

– А как же эти... деньги? Как?

– Плакали наши денежки, Малыш. Да ты не грусти, относись к жизни философски - "если звезды зажигаются - значит это кому-то нужно". Верно?

– Какие звезды?
– лицо у Шилова было таким, будто его только-что ударили об забор. Молоток! Хорошо справляется с ролью мальчиша-плохиша сила есть, ума не надо.

– Это я, так сказать, фигурально выразился. А применительно к нашему случаю можно сказать - никогда не жалей о потерянном, тем более, о бабках. Мой старый кореш Женя Горбачев любил повторять: "Деньги - навоз, сегодня нет, а завтра - воз". И был где-то по большому счету прав.

– Так-то оно так, но жалко, - почесал затылок Роман.

– Жалко у пчелки, Малыш, - проговорил я назидательно.
– Трудности для того и существуют, чтобы их преодолевать. Заруби это себе на носу, "сынок", и тогда вырастишь настоящим крутым мужиком.
– Вновь обратился к Тяте и Гундявому: - Мужики, где мне можно купить приличный тесак?

– Нож что ли?
– решил уточнить Тятя.

– Ну да. Желательно охотничий.
– Говоря это, я прекрасно осознавал, что рискую. Но риск - благородное дело, особенно в нашей работе. Решил играть в открытую, проверить своих новых "друзей" на вшивость.

Как я и предполагал, после моего вопроса Гуднявый засопел ещё более громко и мерзко, изираясь вокруг. Тятя же по-прежнему был доверчив как младенец и открыт всему свету.

– Гундявый, - обратился он к приятелю, - помнишь ты на медни показывал мне нож? Может, продашь мужикам?

– Какой еще... Дурак!
– вспылил и очень заволновался тот.
– Ботало! Язык бы тебе... Укоротить бы чуток.

– Да ты чё?!
– очень удивился тот его реакции.
– Чего я такого сказал? Ведь это же свои кореша.

– Ну-ну, - вновь многозначительно ухмыльнулся Гундявый, глядя по сторонам крапленым взглядом. Засуетился.
– Пойду, отолью чуток.
– Встал из-за стола и по-стариковски маленькими шажками засеменил куда-то за стойку бармена.

– Что это с ним?
– спросил я Тятю озадаченно, глядя вслед хилой удаляющейся фигуре.

– Не бери в голову, - пренебрежительно махнул тот рукой.
– Гундявый он и есть - Гундявый.

Но я не разделял его беспечности. Нет. Интуиция мне подсказывала, что Гундявый не просто так смылся, а с очень серьезными намерениями. Своей интуиции я привык доверять. Она, как верная жена, ещё не разу мне не изменяла. Потому стал готовиться к любым неожиданностям. Они не заставили себя долго ждать. Минут через пять Гундявый появился в сопровождении двух амбалов не менее полутора центнеров каждый. На их не обезображенных интеллектом лицах по мере приближения к нам все более вызревало что-то темное, нехорошее. И я понял - мордобоя не избежать.

Один из амбалов, более массивный и свирепый, по хозяйски подошел к нам, допил пиво Гундявого, скорчив при этом мину, будто проглотил хину, и, зависнув над столом, будто стервятник над падалью, злобно прорычал:

– И хто здеся, значица, любопытный?!

Я сделал вид, что не только не слышал вопроса, но и в упор не видел самого амбала. Сидел и медленно тянул пиво.

– Вот он, - услужливо проговорил Гундявый и ткнул в мою сторону пальцем.

– Ты хто такой, земеля?
– теперь уже нарочито ласково проговорил "стервятник", обращаясь конкретно ко мне и ослепляя золотой фиксой.
– Чего тебе от наших мужиков надо? Почему мешаешь им культурно отдыхать?