– Здравствуй, Венера!

Голая по пояс, та соскочила с кровати, вытянула руки по швам, выкатив вперед огромные и тяжелые груди, звонко ответила:

– Здравствуйте, отец!

– Ты бы, голубушка, прикрыла чем-нибудь эти штуки. А то неудобно как-то.

– Ах, простите, отец!
– спохватилась Венера, схватила с кровати блузку, накинула на себя.

– А она здесь почему?
– спросил Березин у Толи.

– Это Коля её притащил, чтобы, стало быть, Тане не скучно было.

– Но вы, ребята, даете! Насколько мне известно, она же служит в тайной полиции?

– Неа, её оттуда выперли, - объяснил Коля.
– Она за Гришу заступилась, её и выперли. Да вы не сомневайтесь, батя, она своя в доску!

– Ага, я своя, папа, - простодушно подтвердила Венера.
– Я вот и Тане говорю, что за Гришу я все что угодно могу. Шибко он мне пондравился.

– Понравился, - поправил её Березин.

– Я и говорю - пондравился.

– Отец?!
– удивилось Татьяна.
– Вы что же, им всем... В каком смысле "отец"?

– Видите ли, Таня, - рассмеялся Роман Маркович недоумению девушки.
– Я действительно для всех них в какой-то степени больше мама, чем папа - я их создал. Вот потому они все меня так зовут.

– Значит вы бывший главный ученый города Березин Роман Маркович?

– Он самый. Ребята, оставьте нас одних.

– Нет базара, батя!
– сказал Коля.
– Венера, пошли.

После их ухода, Березин подошел к кровати Татьяны, сел рядом с ней, сказал, улыбаясь:

– Вам очень огромный и очень пламенный привет от небезызвестного вам Григория Александровича Орлова.

Прекрасное лицо её озарилось великой радостью. Она вскочила с кровати, схватила Березина за плечи и, заглядывая в глаза, прокричала:

– Боже мой! Вы видели Гришу?! Он живой?! Как он?! Что с ним?!

– Жив-здоров. Говорит, что безумно вас любит. Может и врет. не знаю. От него все можно ожидать, - рассмеялся Березин.

– Живой! Господи, как это замечательно! Живой и здоровый! А я так волновалась, так волновалась! И Толя с Колей ничего о нем не смогли узнать. Где он?

– В сумасшедшем доме.

– В сумасшедшем доме?! Господи, там он ещё не бывал! Там его и место!
– она счастливо рассмеялась, а затем без всякого перехода расплакалась.

Смеялась и плакала, плакала и смеялась. И это было прекрасно. У Березина защемило сердце. Как он завидовал в эту минуту Орлову. Как бы хотел, чтобы хоть одна женщина в мире так же вот смеялась и плакала о нем. Но увы, любовь обошла его стороной. Не повезло. Видно придется доживать век бобылем.

Когда Татьяна немного успокоилась, он спросил:

– А как вы с ним познакомились?

– С кем?

– С Орловым.

– А разве Гриша вам не говорил?

– Нет. Он только сказал, что если с вами что случится, то ему не жить.

– Правда?!
– и глаза её буквально залучились счастьем.
– А вы знаете, и я так же. Правда! Я про себя уже давно решила, что если с Гришей что случится, то я зубами перегрызу горло этому гнусному старикашке Пантокрину, а там пусть будет то, что будет.

– И все же, как вы с ним познакомились?

– Я получила задание завладеть его сутью.

– Ну и?

– А вместо это влюбилась в него без памяти.

– Вас за это и арестовали?

– Нет... Впрочем, да, сначала за это арестовали и стали допытываться не являюсь ли я, как и он, агентом Остального мира. А затем меня вызвали на допрос к самому Пантокрину.

– И что же он?

– Похоже, его мой допрос мало интересовал. Наговорил мне комплементов и оставил под охраной генерала Поперечного в своей комнате отдыха. А через два дня после смерти жены сделал мне предложение.

– Я так и знал!
– вырвалось у Березина.

– Что знали?

– Да так, ничего особенного. Судя по тому, что вы оказались снова здесь, вы ему отказали, так?

– Отказала и довольно звучно, - рассмеялась она.

– Как это?

– Влепила ему пощечину.

– Молодец! У Орлова будет достойная жена.

– Роман Маркович, а вы знаете, Пантокрин мне сам признался, что это он убил жену, отравил. Вот негодяй, правда?

– Еще какой негодяй, пробы ставить негде. А знаете, что он велел мне с вами сделать?