— Гениальность в простоте, Сэм. Возьмем, например, Боливию — страну, жители которой близки к голодной смерти. Во многих случаях годовой доход семьи едва превышает двадцать долларов. Вся экономика опирается на медные шахты Перозы. Приберите к рукам шахты, и вы получите контроль над всей страной.

— Думаю, боливийская армия найдет что сказать о таком захвате, инспирированном извне, — заметил Питт, до краев наполняя свой стакан бренди.

— Вы совершенно правы, майор Питт. — Келли улыбнулся и резко добавил: — Но армиям нужно платить. У каждой армии есть своя цена, особенно у генералов. Если они отказываются продаваться, применяют обычное устранение. Опять-таки целиком по принципам бизнеса. Для создания более эффективной организации вы устраняете гниль и заменяете ее преданными, трудолюбивыми людьми. — Он помолчал, машинально поглаживая бороду. — После того как «Хермит лимитед» примет бразды правления, армия постепенно будет распущена. Почему бы и нет?

Она ведь только подтачивает экономику. Армию можно сравнить с убыточным предприятием. Очевидное решение — закрыть дверь и списать компанию в уплату налогов.

— А ты не забыл о людях, Джеймс? — Это спросил Сэм. — Неужели ты думаешь, что они будут стоять и смотреть, как вы переворачиваете их страну с ног на голову?

— Как у всякой развивающейся корпорации, у нас есть отделы рекламы и маркетинга. Как в случае любого товара, впервые предлагаемого на рынке, мы тщательно организуем кампанию продвижения этого товара. Люди видят и слышат только то, что преподносят средства массовой информации, к которым у них есть доступ. Первым нашим шагом станет покупка — на имя гражданина этой страны, разумеется, — всех возможных газет, радио- и телестанций.

Питт спросил:

— Полагаю, в вашей Шангри-Ла нет места свободной прессе?

— Свободная пресса — это наглая форма вседозволенности, — нетерпеливо сказал Келли. — Посмотрите, что она сделала с Соединенными Штатами. Печатать все грязное, скандальное, сенсационное — все, что угодно, лишь бы продать больше газет и заполучить больше платной рекламы. Так называемая свободная пресса лишила некогда свободный народ всякой нравственности, оставив в умах людей груду гнилого мусора.

— Конечно, американская пресса несовершенна, — согласился Питт. — Но она по крайней мере старается рассказывать правду о плутократах вроде вас.

И сразу замолчал, удивляясь собственному выступлению. Он чуть не вышел из образа. Если у него есть хоть малейшая надежда на бегство, то это — сохранять личину: нужно и дальше выдавать себя за гея.

— Боже, как я увлекся!

Нахмурившись, озадаченный Келли посмотрел на Рондхейма. И в ответ на свой безмолвный вопрос получил полное отвращения пожатие плечами.

Тишину нарушил старик по имени Сэм.

— Захватив одну страну, Джеймс, как ты намерен захватить остальные? Даже у твоих партнеров, как ты их называешь, не хватит капиталов, чтобы захапать целый континент.

— Верно, Сэм, даже наши объединенные ресурсы этого не позволят. Но мы можем превратить, например, Боливию в организованное, процветающее общество. Только представь: без коррумпированной администрации, с ограниченной, чисто символической армией, все сельское хозяйство и вся промышленность можно нацелить на улучшение жизни народа, потребителей. — Келли говорил все более нервно. — Опять деловой принцип: каждый грош вкладывать в рост. Никакой прибыли. А когда Боливия превратится в утопическое государство, которому будет завидовать население всего континента, мы одну за другой аннексируем соседние с ней страны.

— Бедные и голодные, затаив дыхание, ждут возможности оказаться в раю, — презрительно сказал француз. — Так, по-вашему?

— Вам кажется, что вы преувеличиваете, — равнодушно сказал Келли, — но на самом деле вы ближе к правде, чем сами считаете.

— Теория домино, порожденная благородными помыслами, — добавил Питт.

Келли кивнул.

— Именно благородными помыслами. А почему бы и нет? Западная цивилизация представляет собой историю постоянных перемен, вызванных благородными помыслами. Мы, бизнесмены, имеющие самое большое за последние двести лет влияние, получили возможность определить, произойдет ли новое замечательное возрождение или цивилизация так и останется лежать в мусорной яме и навсегда перестанет дышать. Тут я должен признаться, что я довольно отсталый человек. Я отверг множество доктрин, предложенных лучшими академическими умами. Я считаю, что организация всегда лучше хаоса. При достижении цели я предпочитаю прибыль потерям, строгие меры — мягкому убеждению. И абсолютно уверен, что правила бизнеса ценнее любых идеологий.

— В вашем великом замысле есть изъян, — заметил Питт, наливая себе новую порцию бренди. — Случайная погрешность может уничтожить всю работу.

Келли задумчиво посмотрел на Питта.

— Ваш мозг против самой передовой компьютерной техники? Оставьте, майор. Мы месяцами просчитывали любые возможности, любые отклонения и ошибки. Вы просто паясничаете.

— Неужели? — Питт, как воду, проглотил бренди и сказал Келли: — А что же Рондхейм и мисс Файри? Объясните. Они не соответствуют требованиям к руководителям «Хермит лимитед». Рондхейм на двадцать лет моложе, мисс Файри… ну, она вообще сильно отстает.

— Брат мисс Файри Кристиан, как и я, был идеалистом, он тоже стремился вырвать человечество из трясины бедности и несчастий. Его щедрые действия в Африке и в других местах, где он вел дела, позволили нам сделать для него исключение. В отличие от большинства твердолобых бизнесменов, он использовал свое богатство на общее благо. Когда он трагически погиб, мы, совет директоров «Хермит лимитед», — он поклонился сидящим рядом с ним мужчинам, — проголосовали за то, чтобы принять на его место мисс Файри.