Питт готов был расцеловать ее. Тиди мигом разобралась в ситуации и повела себя как настоящий боец.

— Думаю, нам пора пообщаться, — сказал Питт, взял Тиди за руку и отвел к столу с пуншем.

Он передал ей чашку пунша, и они положили себе закуски. Переходя вместе с Тиди от одной группы к другой, Питту приходилось подавлять зевоту. Он часто бывал на приемах и всегда легко вливался в толпу гостей, но в этот раз ему никак не удавалось закрепиться. В этом собрании была какая-то странная атмосфера. Он не мог понять что, но что-то определенно было не так. Присутствовали все обычные разновидности: скучающие завсегдатаи, пьяные снобы, рубаха-парни. Все говорившие по-английски были предельно вежливы. Никаких антиамериканских чувств — а ведь это обычное дело в разговорах представителей разных государств.

Внешне казалось, что это самая обычная встреча. Неожиданно Питт догадался. Наклонившись, он прошептал Тиди на ухо:

— Вы не чувствуете, что мы персоны нон грата?

Тиди с любопытством взглянула на него.

— Нет, все кажутся достаточно дружелюбными.

— Да, они общительны и вежливы, но по принуждению.

— Вы уверены?

— Я умею узнавать теплую, искреннюю улыбку, когда ее вижу. Пока я не видел ни одной. Мы словно в клетке. Зверей можно кормить, с ними можно разговаривать, но их нельзя трогать.

— Это глупо. Нельзя их винить, если они чувствуют себя неловко, общаясь с человеком, одетым как вы.

— В том-то и дело. Чудак всегда оказывается в центре внимания. Будь я абсолютно уверен, решил бы, что мы на поминках.

Тиди с хитрой улыбкой посмотрела на Питта.

— Вы нервничаете, потому что чувствуете себя не в своей тарелке.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Может, объясните?

— Видите тех двоих? — Она кивком показала направо. — У пианино.

Питт незаметно взглянул туда, куда показывала Тиди. Маленький, полный, лысый, энергичный человек оживленно жестикулировал, что-то говоря в густую седую бороду, начинавшуюся в десяти дюймах от его носа. Борода принадлежала другому человеку, худому, степенному, с серебряными волосами, падавшими намного ниже воротника и придававшими ему вид гарвардского профессора. Питт снова повернулся к Тиди и пожал плечами.

— Ну и что?

— Вы их не узнаете?

— А должен?

— Видно, что вы не читаете светские обзоры в «Нью-Йорк таймс».

— Я читаю только «Плейбой».

Она с типично женским выражением «мужчины такие тупицы» посмотрела на него и сказала:

— Печально, что сын сенатора Соединенных Штатов не узнает двух богатейших людей планеты.

Питт прислушивался к Тиди краем уха. И ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить ее слова. Но, когда это произошло, он опять повернул голову и внимательно посмотрел на двоих мужчин, по-прежнему занятых разговором. Потом снова обернулся к Тиди и так стиснул ее руку, что она поморщилась.

Тиди удивленно округлила глаза.

— Толстый лысый — это Ханс фон Хуммель. Второй, почтенного вида, — Ф. Джеймс Келли.

— Возможно, вы ошиблись.

— Возможно… нет, я уверена. Я однажды видела Келли на приеме по случаю инаугурации президента.

— Осмотритесь. Может, еще кого узнаете?

Тиди оглядела гостиную в поисках знакомых лиц. И ее взгляд задерживался не раз, а трижды.

— Старик в необычных очках, сидящий на диване, — сэр Эрик Маркс. А привлекательная брюнетка рядом с ним — Дороти Хауард, английская актриса.

— Она нам не нужна. Сосредоточьтесь на мужчинах.

— Еще только один кажется мне знакомым. Он только что вошел и разговаривает с Кирсти Файри. Я абсолютно уверена, что это Джек Бойл, австралийский угольный магнат.

— Как вы стали таким корифеем в том, что касается миллионеров?

Тиди пожала плечами.

— Любимое занятие одиноких незамужних девушек. Никогда не знаешь, когда с ним встретишься, так что нужно быть постоянно готовой к такому случаю, даже если он воображаемый.

— На этот раз ваша мечта осуществилась.

— И я этого не понимаю.

— Я тоже. Только мне кажется, что это встреча клана.

Питт вывел Тиди на террасу, и они неторопливо отошли в угол, подальше от толпы. Питт смотрел, как небольшие группы гостей проходят в дорогие двустворчатые двери, замечал, как они глядят на него и отворачиваются — не в замешательстве, а скорее как ученые, наблюдающие эксперимент и обсуждающие его возможные результаты. У него появилось неприятное ощущение, что прийти к Рондхейму — ошибка. Питт как раз обдумывал возможность незаметно удалиться, как Кирсти Файри заметила их и подошла.