— Как вы получили эту информацию?

— У нас много источников, — ответил Лилли. — В том числе в самих горнодобывающих компаниях. К несчастью, наши контакты не доходят до высшего уровня менеджмента.

Питт погасил сигарету в пепельнице на дверце.

— Нет ничего загадочного в том, что кто-то пытается установить монополию. Но если у них получится, они получат огромную власть.

— Монополия — это само по себе плохо, — сказал Лилли. — Среди тех, чьи имена находятся на верху этого тотемного столба, — двенадцать богатейших людей Запада, сплошь обладатели огромных состояний в горнорудной промышленности. И у каждого такие длинные щупальца, что тянутся по меньшей мере к двум сотням других промышленных корпораций. — Лилли помолчал, глядя на Питта. — Получив монополию, они смогут вздуть цены на медь, алюминий, цинк и еще нескольких коммерчески важных материалов до небес. Возникшая в результате инфляция подорвет экономику тридцати государств. И, конечно, одними из первых будут поставлены на колени Соединенные Штаты.

— Необязательно, — возразил Питт. — В этом случае пострадают и финансовые империи этих олигархов.

Лилли улыбнулся и кивнул.

— В том-то и дело. Эти люди — Ф. Джеймс Келли из США, сэр Эрик Маркс из Великобритании, Роже Дюпюи из Франции, Ханс фон Хуммель из Германии, Тан Махани из Ирана и остальные, всего примерно десять человек, — все верны своим правительствам. Любой из них может уклоняться от уплаты налогов, но ни один не станет добровольно вызывать экономическую катастрофу.

— Так кому же это выгодно?

— Мы не знаем.

— И какая связь с Рондхеймом?

— Никакой, за исключением его контактов с Кирсти Файри и ее зарубежными интересами в горнодобывающей промышленности.

Наступила долгая тишина, потом Питт медленно проговорил:

— И главный вопрос: каково ваше место во всем этом? Какое отношение к Исландии имеет захват горнорудной промышленности в Латинской Америке? ЦРУ послало вас притворяться таксистом не для того, чтобы узнать систему местных дорог. Пока другие агенты из укрытия за фикусами в горшках следят за Келли, Марксом, Дюпюи и остальными, ваша задача — следить за другим участником этой финансовой группы. Назвать его имя, или вы сами напишете его на листочке и запечатаете в конверт со штампом «Прайс Уотерхаус»? [19]

Лилли несколько мгновений задумчиво смотрел на него.

— Вы стреляете наугад.

— Неужели? — Питт чувствовал, что целится верно. — Ладно, на мгновение забудем чувства и прочее, не имеющее отношения к делу. Адмирал Сандекер рассказал, что связывался с руководством всех портов от Буэнос-Айреса до Гуз-Бей [20] и установил: в эти порты двенадцать раз заходило судно, похожее на переоборудованный «Лакс». Но он не говорил, что выяснял это сам. Кто-то проделал работу за него. И этот кто-то — ЦРУ.

— В этом нет ничего необычного, — спокойно ответил Лилли. — Получить данные нам часто бывает легче, чем правительственным агентствам, связанным с морем.

— Только вот информация была у вас еще до того, как ее запросил Сандекер.

Лилли ничего не ответил. В этом не было необходимости. За него говорило его мрачное лицо. Это сказало Питту все, что было нужно.

— Однажды вечером, несколько месяцев назад, я встретился в баре с армейским офицером связи. Вечер был спокойным, нам обоим не хотелось гоняться за девушками, поэтому до самого закрытия мы сидели и выпивали. Он только что закончил службу на Смитфордской радиокоммуникационной станции в Хадсон-Бей, в Канаде; это комплекс из двухсот с лишним радиомачт, занимающий участок в тысячу акров. Не спрашивайте у меня имя и звание того парня, чтобы прижучить его за разглашение военных тайн. Я их уже забыл.

Питт помедлил, удобнее устроил ноги и продолжал:

— Он очень гордился своими установками, тем более что был среди тех, кто их разрабатывал и строил. Он рассказал, что это сложнейшее оборудование способно прослушивать любые радиопереговоры севернее Нью-Йорка, Лондона и Москвы. После установки оборудования его и других армейских офицеров вежливо попросили перебраться в другое место. Это, конечно, только его догадка, но он считал, что станция перешла в ведение Национального разведывательного управления с задачей добывать данные для Министерства обороны и ЦРУ. Интересное предположение, особенно если учесть, что Смитфорд рекламируют как спутниковую станцию слежения.

Лилли наклонился вперед.

— И к чему все это ведет?

— К двум джентльменам по имени Матаджик и О’Рейли. Оба покойные.

— Думаете, я их знал? — с любопытством спросил Лилли.

— Только по именам. Не вижу причин объяснять, кто они такие. Вы это сами знаете. Ваши люди в Смитфорде перехватили сообщение Матаджика Сандекеру относительно местонахождения давно потерянного «Лакса». В то время это могло ничего не значить для ваших аналитиков, но их электронные уши, несомненно, насторожились, когда услышали последнее сообщение пилота за несколько секунд до того, как черный реактивный самолет отправил всех троих в море. В этот момент началось расследование.

Адмирал Сандекер играл хитро — он рассказал береговой охране вымышленную историю о пропавшем оборудовании и просил организовать поиски на месте исчезновения самолета. Ничего не нашли… вернее, ничего не сообщали о находках. Береговая охрана вышла из игры, но не ЦРУ — ведь там с самого начала знали, где судно с исчезнувшим экипажем. Всякий раз как судно сообщало на свою базу в Исландии свои координаты, компьютеры перехватывали радиограмму. Специалисты в вашей конторе в Вашингтоне учуяли связь между пропавшим подводным зондом и захватом горной промышленности в Латинской Америке, поэтому вернулись в прошлое и проследили за всеми передвижениями судна вдоль Атлантического побережья. Когда Сандекер запросил те же сведения, они выждали несколько дней, а потом, стараясь не улыбаться, передали ему заранее заготовленный экземпляр.