Я подарил Президенту книгу, написал несколько слов с пожеланиями мужества и силы духа. В газетах были напечатаны подробные репортажи о встрече, процитированы все выступления. Кроме моего. Ни одна газета словом не обмолвилась. Полный молчок.

И телевидение широко освещало встречу: выпуски новостей, репортажи… Транслировали речи, просьбы… Моё выступление было старательно и тщательно вырезано. И только в одном репортаже ИТА (Информационное телевизионное агентство) моя голова крупным планом заполнила кадр в виде монтажной перебивки.

Я спросил о причинах умолчания журналистку одной крупной газеты, давшей подробный отчёт о встрече. «Не хотели разжигать страсти», — ответила она. Однако страсти разгорелись и без меня.

События первого мая, лета и октября показали, что страсти горят в полный накал. И никогда ещё тактика умиротворения террориста не приносила никому пользы. Напротив: поощряемый молчанием и уговорами, он расходился во всю прыть.

К сожалению, России не свойственно учиться на ошибках. И уж совсем непосильная для неё работа — делать выводы, извлекать уроки. В романе я сказал, что мы — альбиносы человечества. И как ни горько, исторический опыт нам ничего не даёт.

К печали моей, октябрь девяносто третьего показал, что я был прав в своих предостережениях. Уж лучше бы я ошибся. Толпы под красными флагами вовсе не думали — разжигают они страсти или не разжигают: они делали своё дело.

Едва я сошёл с трибуны, ко мне приблизился человек из командного состава охраны (я часто вижу его по телевидению).

— Как называется ваш роман? — спросил он.

— «Преисподняя».

— Да, правильно, — кивнул он и принялся на все лады расхваливать роман внимающему начальству и охране.

— Вам известно, на какой глубине находятся сооружения? — неожиданно наклонился ко мне С.Филатов, руководитель администрации Президента.

— По-разному. Зависит от года строительства.

— По-моему, около сорока метров…

— Это давние, в основном на Старой площади. Другие гораздо глубже.

Убежища ЦК КПСС строились давно, когда глубина в 40 метров обеспечивала безопасность. На этой стандартной по тем временам глубине построен и бункер Сталина в Самаре. Позже появились мощные авиабомбы, которые без взрыва ввинчивались в грунт, проникали на глубину до сорока метров и уже там, внизу, взрывались. Для такой бомбы глубина заложения в сорок метров не помеха. Не говоря уже о ядерном взрыве.

Гигантский, с полной автономией жизнеобеспечения и замкнутым циклом регенерации, как на подводных лодках, комфортабельный бункер на юго-западе, в Раменках, как и другие сооружения семидесятых годов, построен на гораздо большей глубине. Имея много горизонтов, бункер занимает квадрат со стороной около километра. Брежнев посетил убежище, осмотрел свои апартаменты, остался доволен, что привело к неизбежной раздаче орденов.

В наш с Филатовым разговор вмешался А.Музыкантский, префект Центрального округа Москвы и вице-премьер правительства города. Мы с ним шапочно знакомы по августу девяносто первого, когда он опечатывал здание ЦК КПСС. Тогда я предложил префекту спуститься вниз, под здание, объяснил схему бункера и сообщений. Кстати, позже выяснилось, что этими ходами вынесли много важных документов.

В суёте и спешке нам тогда, 22 августа девяносто первого, спуститься не удалось, я напомнил об этом префекту.

— Да, я потом спустился, все нашёл, — подтвердил префект.

С.Филатов предложил мне совершить после референдума совместный спуск, осмотреть сооружения, определить, что можно рассекретить, и пригласить журналистов. Я решил, что это настоящая удача, но оказалось, это ещё не все везение. Через спинку кресла ко мне перегнулся В. Шумейко, первый вице-премьер.

— Заходите после референдума. Есть о чём поговорить.

Без обид, но к слову, замечу с улыбкой, что из посулов ничего — ничего! — не состоялось. Видно, на то и Россия. И лишь солидные визитные карточки как память украшают мой письменный стол.

В дни, предшествующие октябрю, во время сидения и осады, в дни штурма и после, с разных сторон поступала информация об использовании подземного пространства.

За несколько дней до штурма генерал Ачалов известил депутатов о том, что по неизвестному в августе 91-го подземному ходу прибыл осетинский ОМОН. Сообщалось о прибытии через тоннели различных посланцев, о доставке прессы.

Мне известно, что накануне штурма руководство «Белого дома», в том числе и Хасбулатов, подробно изучало возможности подземных укрытий и ходов сообщений.

Чтобы перекрыть доступ снаружи, осаждённые заварили изнутри люки запасных и аварийных выходов из бункера и тоннелей, расположенные в окрестностях «Белого дома».

Газета «Московские новости» сообщила в те дни, что «архивы эксспикера российского парламента Руслана Хасбулатова и экс-министра безопасности Виктора Баранникова были вынесены из „Белого дома“ подземными ходами».