Вечеринка удалась на славу, гости, прощаясь, благодарили хозяев и Бирса, многие приглашали его к себе.

Хартман пожал Бирсу руку и по-хозяйски, как само собой разумеющееся спросил у Джуди так, чтобы слышал Бирс:

— Ко мне поедем?

— Я так поздно в гости не езжу, — нашлась Джуди.

— В гости?! — развеселился Хартман, всем своим видом показывая, как удачно она пошутила.

Бирс и сам знал, что на самом деле все обстоит иначе. Ну разумеется, разумеется, они спят вместе, а ты пришелец, случайный прохожий — мелькнул, исчез.

— Навестите как-нибудь нас с Джуди, мистер Бирс. Будем рады, — прощаясь, пригласил его Хартман, и Антон хорошо понял смысл сказанного: его не приглашали приехать вместе с Джуди в гости, напротив, Хартман позвал его в свой, как бы общий с Джуди дом.

Да, Хартман умело показал Бирсу его истинное место: третий лишний.

«Напрасно стараешься, нам не привыкать», — подумал Антон, но оказалось, что Джуди придерживается другого мнения.

— Окей, мистер Хартман! Как-нибудь мы с Тони навестим вас. Если выберем время, — пообещала она с усмешкой.

Гости разошлись, в доме стало пусто и тихо, и невероятно просторно, лишь официанты вышколенно, без лишнего шума двигались, убирая посуду.

Верхний свет отключили, остался гореть лишь один светильник, окрасив пространство в нежный розовый цвет. Родители Джуди попрощались и ушли наверх, в свою спальню, Джуди включила радиоприёмник: ночной саксофон источал приятный тягучий звук.

— Вам понравился вечер? — спросила Джуди, когда они с Бирсом остались одни и сидели друг против друга на диванах в углу.

— Да, весьма. Незнакомая жизнь. Поначалу я очень трусил.

— Действительно? Спасибо за откровенность. Это значит, вы доверяете мне. Стэн Хартман ни за что не признался бы в своём страхе.

— Что тут скрывать? Я на самом деле ужасно боялся. Вдруг сделаю что-то не так.

— Вы были великолепны!

— Что вы!.. Просто я не хотел вас подвести.

— Все сложилось удачно. Даже Хартман оценил. А уж он… — она умолкла, но и без слов понятно было: мнение Хартмана что-то да значит.

— Я сразу понял, что он ви-ай-пи [7] , — сказал Бирс.

— О да, Стэн — банкир, даёт деньги на фильмы. В Голливуде перед ним все заискивают. Он вообще много вкладывает в шоу-бизнес.

— Кормилец! — произнёс Бирс по-русски.

— Что вы сказали? — удивилась Джуди.

Хотя английские слова bread-winner и berefactor имели другой смысл, Джуди, похоже, поняла.

— Да, он стал очень самоуверенным, — заметила она огорчённо. — Правда, от него действительно многие зависят.

— Вы давно знакомы? — спросил Бирс.

— Сколько себя помню. Наши родители дружат. Когда я родилась, он пошёл в школу. Мне всегда ставили его в пример: он был круглый отличник.

— Наверное, вы скоро поженитесь, — предположил Бирс.

— Родители очень хотят. Его и мои.

— А вы? — как можно непринуждённее поинтересовался Бирс, стараясь избавиться от ноющего чувства утраты.

— Я? — Джуди задумалась, как бы в сомнении, стоит ли говорить, потом улыбнулась. — Все говорят, что я счастлива.

— Ещё бы! Такая пара!.. Настоящие жених и невеста. С рекламной открытки. Поздравляю вас, о лучшем и мечтать нельзя.

Но он видел, что её точит какой-то червь, мучают сомнения, однако он осек себя: «Не твоё дело, — сказал он себе, — ты здесь вообще командировочный: прибыл-убыл, день отъезда — день приезда… Билеты, суточные, постель. Главное — это вовремя сдать бухгалтеру финансовый отчёт».

— Джуди, утром на студию, надо выспаться. Я ещё не привык: разница во времени, — Бирс встал.

— Спокойной ночи. Я посижу. Спасибо за вечер.

— Вам спасибо, — Бирс направился к двери, на пороге обернулся: Джуди сидела в углу, слишком одинокая и хрупкая для такого огромного помещения. Это было всё равно, что в одиночестве сидеть в зале ожидания на вокзале; она показалась Антону беззащитной и неприкаянной.

Сладкоголосый саксофон источал в полумраке ностальгическую мелодию, которая сочилась в ночную тишь, подобно струе мёда. Джуди налила себе вина и потягивала маленькими глотками, погруженная в раздумья; можно было подумать, что она спит с открытыми глазами.