Между тем публикация журнального, урезанного в несколько раз варианта «Преисподней», на который решилась прежняя (до раскола) «Юность», то и дело откладывалась по загадочным причинам: то исчезли пресс-формы, то цветные вклейки, то возникали непредвиденные осложнения в типографии. Тираж был уже отпечатан, когда вдруг пропали макеты обложки, что повлекло за собой очередную задержку.

Тем временем в упомянутых в романе подземельях, по которым я раньше передвигался свободно, шли спешные работы: возводились стены — я натыкался на свежую кладку, устанавливались решётки. Один из моих информаторов сообщил, что тоннель по ночам патрулирует дрезина с тремя автоматчиками. И я сам в одном месте повстречал военных с рацией, в другом милицейский пост.

После выхода романа отдельной книгой все вдруг заговорили о подземной Москве. К моему удивлению объявились тучи знатоков, которые всегда все знали, но почему-то до сих пор молчали. Интересно, где они были раньше? Невесть откуда возникли клубы, кружки, юные туристы-натуралисты, появились компании праздношатающихся великовозрастных юношей, которые для пущей важности нарекли себя всякими иностранными словами — дигерами (копателями), к примеру, с планеты андерграунд — о, эта неизбывная, давняя, как мир, отечественная страсть, смесь французского с нижегородским!

Некоторые из новоявленных любителей вычитывали из романа сведения, извлекали подробности и детали, одолевали меня расспросами, записывали за мной в толстые тетради, как прилежные ученики, каждое слово, чтобы потом выдать на стороне свежеприобретенную информацию за свои изыскания. Кое-кто из них шаманил, пускал пыль в глаза и за неимением ничего другого таскал доверчивых журналистов в одно и то же место — к руслу Неглинки, куда только ленивый не лазил. Кое-кто водил публику за нос, выдумывал о себе всякие небылицы, плёл в прессе, на радио и по телевидению несуразную чушь о рыбах-мутантах, о гигантских крысах и тараканах, которых они якобы встречали. Правда, без малейшего доказательства, в одной лишь необузданной жажде славы.

С выходом романа странно повели себя и некоторые известные мне люди: археологи, хозяйственники, журналисты, администраторы… Как наёмные певцы, они вдруг запели старые песни: нечего, мол, соваться, куда не просят. Но я заранее знал, что номенклатура постарается сохранить свою неприкосновенность, «певцы» лишь отрабатывают жалование.

Неожиданностью для меня оказался затяжной приступ профессиональной ревности у нескольких специалистов, которым показалось, будто я вторгся на их заповедную территорию, где они, правда, без большого успеха, промышляли десятки лет; судя по всему, люди, скоропостижно объявившие себя специалистами, полагали подземную Москву своей вотчиной. Впрочем, зависть — тема древняя, как мир, и такая же банальная.

Как-то я заехал в одно малое предприятие, изучающее подземное пространство, и поразился допотопному уровню, смехотворному оснащению. Это было настоящее убожество. Захудалая контора напоминала доморощенный любительский кружок, как водится, нищий и примитивный, без транспорта, без оборудования, где вперемежку сновали специалисты и залётные гастролёры. Честно говоря, я даже удивился, что кто-то отпускает им деньги. Пришлось показать им настоящее оборудование, о котором они понятия не имели. Те, приборы, что использует отряд в романе.

И по сей день до меня время от времени долетают упрёки в неоправданном вымысле. Касается это подземного поселения альбиносов, последователей Сталина. Разумеется, каждый волен иметь своё мнение. Но…

Уже после выхода романа я узнал о существовании в Москве подземной секты. Она тщательно законспирирована, её члены избегают встреч с посторонними. Все мои попытки через длинную цепь посредников выйти на контакт, были решительно отвергнуты. Мне с большим трудом удалось раздобыть некоторые подробности их существования, я догадываюсь, где они могут располагаться. Упомяну, что по недостоверным отрывочным сведениям секта возникла за несколько лет до первой (!) мировой войны, имеет отделения в Средней Азии.

Мне стало известно о людях, которые в 30-е годы в предвидении неминуемого ареста уходили под землю, где скрывались продолжительное время.

Я и сейчас знаком с людьми, испытывающих порой потребность спуститься вниз и жить там небольшой колонией; для них это один из принципов жизненной философии.

А случайный вагонный попутчик, бледный, похожий на моль блондин, оказался майором, чья служба связана с глубокими подземельями. Сирота, воспитанник детского дома, он никого не имеет на поверхности, а внизу у него, как на корабле, все есть, и ему незачем сходить на берег, то есть подниматься.

Недавно Черняев, бывший помощник последнего генсека коммунистов Горбачёва, вспоминал, как в августе 91-го он вместе с другими функционерами компартии был задержан в здании ЦК на Старой площади и в вагоне закрытой ветки секретного метро был отправлен в Кремль.

Публикация романа вызвала большой интерес к московским подземельям. В первом отрывке, напечатанном в газете «Совершенно секретно», рассказывалось, как отряд после боя и ночных блужданий под землёй выбрался на рассвете из фонтана против Большого театра за спиной у каменного Карла Маркса. Я проделал этот путь задолго до моих героев и тоже несказанно удивился, выбравшись утром из фонтана в самом центре Москвы.