Джудит пожала плечами.

— Я в любом случае не останусь здесь. Ты ведь понимаешь почему? Я не могу снова стать чужой для всех.

— Джудит, наверное, все женщины здесь чувствуют себя чужими, — предположила Фрэнсис Кэтрин. Дверь широко распахнулась.

— Ну? — крикнул Патрик со двора.

— Что ну, муж?

— Фрэнсис Кэтрин, почему так долго?

— Патрик, тебе действительно необходимо взять себя в руки, — приказала Джудит. — То, чего ты так ждешь, произойдет еще не скоро.

Фрэнсис Кэтрин подошла к мужу.

— Мне очень жаль, что ты так расстраиваешься, но — увы — еще ничего не происходит. Я ведь не могу приказать младенцу поторопиться, правда, Патрик?

— Джудит, ты можешь что-нибудь сделать? — не успокаивался тот.

— Твоя жена сейчас будет отдыхать, — заявила Джудит. — Нам следует набраться терпения.

Патрик тяжело вздохнул.

— Уинслоу сказал мне, что ты вдвое толще, чем была в свое время Изабелла, — заметил он, хмуря брови.

Фрэнсис Кэтрин не обиделась на это замечание. Она понимала, что муж всего лишь ищет очередной повод для беспокойства.

— Просто я ела вдвое больше, чем она, — ответила девушка. — А куда ушел Йан?

Патрик улыбнулся — впервые за последние часы.

— Я его чуть с ума не свел своим беспокойством. Он упражняется с воинами.

— Тебе следует пойти и помочь ему, — заявила Фрэнсис Кэтрин. — Я за тобой кого-нибудь пришлю, когда подойдет время.

Патрик неохотно согласился. Однако он возвращался каждый час и к наступлению ночи окончательно обосновался на крыльце.

Тетка Уинслоу дважды на протяжении этого долгого дня приходила за Изабеллой, чтобы та покормила своего маленького сына, а Хелен сходила в замок, дабы убедиться, что старейшинам подали достойный обед и что за ее сыном Эндрю хорошенько присматривают.

Схватки Фрэнсис Кэтрин оставались слабыми до самого вечера и лишь после наступления сумерек мстительно набросились на ее чрево.

К полуночи бедняжка уже кричала от невыносимой боли. Устроившись на родильном табурете, Фрэнсис Кэтрин тужилась изо всех сил во время каждой схватки. Хелен ладонями нажимала ей на живот, но ее усилия лишь увеличивали страдания. Младенец отказывался помогать им.

Что-то было не так, и все это понимали. Схватки следовали одна за другой, и к этому моменту ребенок уже должен был бы родиться. Что-то ему мешало. Хелен опустилась на колени перед Фрэнсис Кэтрин, чтобы еще раз проверить, как движется младенец. Закончив осмотр, она присела на пятки и взглянула на Джудит.

В глазах повитухи отразился страх. Она жестом отозвала Джудит в противоположный конец комнаты.

— Никаких секретов, — закричала Фрэнсис Кэтрин. — Скажите мне, в чем дело!

Джудит кивнула головой в знак согласия.

— Да, скажите нам обеим, — потребовала она.

— Младенец расположен неправильно. Я нащупала ножку.

Боль снова охватила Фрэнсис Кэтрин. Джудит велела ей посильнее тужиться. Но подруга отказалась и принялась безудержно рыдать.

— О Боже, Джудит, я больше не могу. Мне хочется умереть. Эта боль…

— Не смей сдаваться, — приказала Джудит.

— Я не могу ввести руку внутрь, — прошептала Хелен. — Нам нужен крюк, Джудит.

— Нет!

Отчаянный крик Фрэнсис Кэтрин лишил Джудит самообладания. Она была так напугана, что почти ничего не соображала. Вырвав руку из побелевших пальцев подруги, девушка бросилась к миске с водой. Она тщательно, ожесточенно мыла руки, и инструкции Мод эхом проносились в ее голове. Она не знала, да и не хотела знать, было ли то, о чем тогда говорила ей повитуха, ерундой или нет: сейчас она сделает так, как ее учили, и будет верить, что это поможет.

Джудит опустилась на колени перед Фрэнсис Кэтрин.

Та уже охрипла от крика и лишь умоляла жалобным шепотом:

— Скажи Патрику, что я прошу у него прощения…

— К черту всю эту чепуху, — прикрикнула на подругу Джудит. — Вечно ты, Фрэнсис Кэтрин, все делаешь наоборот.

— Вы собираетесь повернуть плод? — спросила Хелен. — Смотрите, не разорвите ей внутренности.

Джудит покачала головой. Она внимательно наблюдала за Фрэнсис Кэтрин.