— Мы страшно беспокоились. Люсиан поднял на ноги половину Лондона, чтобы отыскать тебя. Слава Богу, получили твою записку.

Рейвен не сомневалась, что подруга почти не преувеличивает действия своего супруга. Люсиан служил по иностранному ведомству, и в его распоряжении была чуть не армия сыщиков и агентов. По крайней мере она так считала… Неужели все они бегали по улицам Лондона?

— Я очень сожалею, что доставила ему столько хлопот, — сокрушенно сказала Рейвен.

Бринн не приняла ее извинений.

— Ну что ты! — воскликнула она. — Люсиан все время жалуется, что скучает в своем министерстве. Уверена, это для него было хорошей разрядкой… Но шутки в сторону, мы так рады, что ты в безопасности! И к тому же вышла замуж!.. Расскажи скорее обо всем, что случилось!

Она потянула Рейвен на кушетку, они уселись там, и Бринн не успокоилась, пока не узнала все, что произошло. От начала до конца.

Рейвен не скрыла от нее почти ничего. Рассказала, как ее похитил Шон Лассетер, как она очнулась в постели старшего Лассетера, о том, в какую ярость пришли ее родственники. Поведала и о том, что была вынуждена… посчитала чуть ли не единственным выходом из положения… выйти замуж за своего спасителя, Келла Лассетера. Принеся ему, как бы в благодарность, эту жертву.

Она не стала, конечно, упоминать о своих опасных, пусть и мимолетных, чувствах к нему — ведь они не имеют никакого отношения к тому главному, что уже произошло.

Когда она закончила рассказ, Бринн озадаченно нахмурила свой гладкий лоб под рыжими кудряшками. И потом сказала:

— Я мало что знаю о твоем мистере Лассетере. Слышала краем уха, что у него дурная репутация. Но мало ли что о нас говорят? Люсиан, кажется, немного знаком с ним, где-то они встречались. Зато наш Смельчак, наш Джереми Норт, хорошо знает его и посещает игорный клуб.

Джереми Адэр Норт, маркиз Вулвертон, по прозвищу Смельчак был в настоящее время признанным лидером Лиги адского огня. Многие молодые люди ценили в нем бесшабашность, храбрость, дружелюбие и умение наслаждаться жизнью. Превращать ее в непрерывную цепь удовольствий. За что вторым его прозвищем было Принц Наслаждений.

Услышав от Бринн это имя, Рейвен задумчиво кивнула. Конечно, уж кто-кто, а Смельчак должен многое знать о Келле Лассетере и о его темном прошлом.

— Интересно, что за человек твой мистер Лассетер? — спрашивала тем временем Бринн. — Напоминает своего брата, который тебя так преследовал?

— О нет! — решительно воскликнула Рейвен. — Слава Господу, они совсем разные. Келл, он…

Она замолчала, не зная, как описать человека, ставшего ее мужем.

Он опасный, таинственный, неотразимый, привлекательный, заботливый, решительный… И еще он — ироничный, умный, готовый защищать оскорбленных, а также тех, кто с ним одной крови… Что еще сказать?

Ничего этого она не сказала, а смущенно произнесла:

— Лучше, если ты сама составишь о нем мнение, когда увидишь.

— Прекрасно. Но где же он? Я горю от нетерпения познакомиться.

Рейвен отвела глаза.

— Кажется, он отправился к себе в клуб… Знаешь, — добавила она, — мы пришли с ним к соглашению не торчать над душой друг у друга. Наш брак, пойми это, Бринн, и не осуждай меня, просто деловое соглашение, заключенное в необычных обстоятельствах.

Теперь пришла пора призадуматься Бринн.

— Но как же?.. А жить ты будешь здесь?

— Какое-то время. Но только чтобы соблюсти внешние правила приличия. Впоследствии я переберусь в собственный дом. Где он будет, я еще не знаю.

Рейвен не удержала вздоха. Вздохнула и Бринн. Снова обе замолчали.

Бринн заговорила первая, нарочито веселым голосом, оглядывая комнату.

— А здесь все вполне прилично выглядит. У мистера Кел-ла Лассетера, как видно, очень неплохой вкус, несмотря на его занятия игорным бизнесом. Лучше, чем у многих истинных джентльменов, известных мне.

У Рейвен эти слова вызвали невольную улыбку.

— С первого момента нашей встречи, — сказала она, — Келл постоянно пытался мне доказать, что не хочет иметь ничего общего с теми, кого считают джентльменами. Только ему это не очень удавалось.

— Во всяком случае, — так же оживленно произнесла Бринн, — настоящий джентльмен все же не умчался бы с утра в клуб, оставив тебя одну в таком состоянии в чужом доме.

Рейвен покачала головой.

— Я не в обиде на него. Он и так сделал достаточно. Сама посуди: помог мне хоть как-то выпутаться из ужасного положения, спас, можно сказать, от полного краха. Принес в жертву собственную мужскую свободу. Конечно, не ради меня, а ради своего брата: чтобы мой дед не засудил его. Но все равно…