Вице-премьер наконец закончил говорить. После него выступал представитель «Эксон мобил». Он говорил так, словно уже выиграл тендер, и рассказывал о том, как их компания намеревается увеличить добычу нефти втрое. Представитель английской компании говорил о социальном значении контракта, рассказывал, какие программы выполняет «БП» в странах, где она работает.

– Вы будете говорить на русском или арабском? – спросил Кажгалиев, обращаясь к Сеидову.

– На арабском, – ответил Фархад, – чтобы они меня сразу поняли.

Слово было предоставлено руководителю российской делегации. Сеидов вышел к микрофону, оглядел присутствующих. Нельзя говорить общими словами об увеличении добычи нефти и важности социальных программ. Его даже не станут слушать. Он обязан придумать другую «фишку», чтобы привлечь их внимание.

– Уважаемые дамы и господа, – начал Сеидов на хорошем арабском языке. По залу пронесся легкий гул. Всем присутствующим арабам понравилось, что глава российской делегации владеет их языком.

– Я хочу поприветствовать наших зарубежных партнеров и друзей, – сказал Фархад, обращаясь к американской и английской делегациям, – здесь я чувствую себя как на своей родине, весь мусульмане живут в одном большом мире и верят в одного Аллаха, который всегда присутствует в нашем сознании. У мусульман не может быть различия между странами и народами, мы все братья. И у нас один общий Пророк.

– Что он говорит? – возмутился Гладков, понимавший арабский. – Он совсем спятил? Он глава нашей делегации, а не теолог.

Речь Сеидова переводили на английский язык. Было заметно, как нервничают прибывшие американцы.

– Мне особенно приятно вспоминать об этом, – продолжал Фархад Сеидов, – ибо я принадлежу к роду «сеидов», прямых потомков семьи Пророка, да будет благословенно Имя его.

– Молодец, – улыбнулся Головацкий, выслушав перевод, – вот так нужно с этими господами. Бить их в самое уязвимое место. Он просто хорошо использует свои шансы.

– И поэтому мне радостно, что на этой святой земле, где находятся Кербела, Наджаф и Куф, сегодня добывается нефть, которая является кровью современной цивилизации, – говорил Сеидов.

Вице-премьер был шиитом. Для него Кербела была особенным местом захоронения мучеников, погибших во имя ислама. Там были похоронены зять Пророка Али и его сын Хусейн, принявшие мученическую смерть во имя своих убеждений и разделившие навсегда ислам на две ветви – шиитов и суннитов. Поэтому вице-премьер, не сдерживая улыбки, кивнул. Ему понравился этот пассаж в выступлении гостя.

– Мы не можем заранее знать, кому именно отдаст предпочтение наша уважаемая комиссия во главе с господином вице-премьером и господином Бантингом. Но мы не сомневаемся в их честности и объективности… – У Бантинга изменилось выражение лица, когда он услышал последнюю фразу, понимая, что выступавший гость просто издевается над ними.

– Я хочу вспомнить время, когда работал в вашей благословенной стране в восьмидесятые годы, – сказал Сеидов.

– Его нужно остановить, – в отчаянии почти выкрикнул Гладков, – он собирается рассказать о спасении Фаруха аль-Рашиди!

– Поздно, – схватила его за руку Алена, – не суетитесь. Мы все равно ничего не сможем сделать. Посмотрите на лица американцев и англичан. Может, он правильно говорит. Только таким шоковым образом можно что-то сделать в этой обстановке.

– Тогда я часто бывал в вашей провинции, когда шла война между двумя братскими народами – иракским и иранским, – Сеидов увидел, как вытягиваются лица у вице-губернатора и окружавших его людей, – помню, как однажды мы попали под бомбы иранских самолетов, тогда в нашу машину угодила их бомба. Все находившиеся в автомобиле погибли, а мне чудом удалось спастись. Наверно, сам Аллах решил мне помочь. Я вылез из автомобиля и вытащил оттуда еще одного человека, который был тяжело ранен… – Начальник полиции Халид Джалил бросил умоляющий взгляд на вице-губернатора. Сейчас все узнают о том, что произошло двадцать два года назад. Видимо, этот безумный русский гость не понимает, что он говорит. Нельзя вспоминать о спасении отца аль-Рашиди в присутствии губернатора Нувайри, который внимательно слушал гостя. Он подумал, что сейчас нужно выстрелить в потолок или крикнуть, что в зале находится бомба. Но он понимал, что не сможет сделать ничего подобного, не рискуя своей карьерой. И поэтому он молчал, слушая гостя.

– Я помню, как поделился своей кровью с этим человеком, пытаясь его спасти, – сказал Фархад. Он обвел взглядом стоявших вокруг людей. Все напряженно ждали имени. Некоторые уже понимали, чье именно имя он назовет. И он его назвал…

– Это был Фарух аль-Рашиди, заместитель министра экономики вашей страны, которого я тогда спас, – закончил Сеидов.

По залу пронесся настоящий гул. Американцы начали улыбаться. Теперь этот русский безумец ничего здесь не получит. Губернатор стоял словно пригвожденный. Он был белого цвета от бешенства. Вице-губернатор пошатнулся. Этот приехавший гость сорвал такую гениальную комбинацию. Начальник полиции подумал, что теперь нужно будет охранять приехавшую делегацию целым батальоном полицейских. И безо всякой гарантии, что кто-то из полицейских сам не застрелит этого гостя. Среди его людей было много тех, кто потерял своих родственников и братьев в противостоянии с отрядами аль-Рашиди. Но было много и тех, кто тайно был на стороне аль-Рашиди, помогая ему оружием и информацией.

– Я считаю, что каждый мусульманин должен помогать другому мусульманину, – продолжал Фархад Сеидов, – и поэтому верю, что мы всегда можем объединиться и побеждать. Мы осуждаем терроризм в любых его проявлениях и приветствуем освободительную борьбу иракского народа.

Последние слова потонули в шквале оваций. Иракцам, находившимся в зале, понравились его слова. Все понимали, что под славами «освободительная борьба» можно понимать и борьбу против Саддама, и борьбу против американцев и местных марионеток. Даже вице-премьер был вынужден аплодировать гостю. Губернатор стоял не шелохнувшись. Глаза у него налились кровью. По сценарию он должен был сказать несколько слов, но его пресс-секретарь, увидев состояние своего босса, решил закрыть эту пресс-конференцию, объявив, что церемония закончена. Все делегации передали свои заявки в комиссию, которая должна была объявить о своем решении только завтра.